Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Чурилов Ю.Ю. Актуальные проблемы постановления оправдательного приговора в российском уголовном судопроизводстве - файл n1.doc


Чурилов Ю.Ю. Актуальные проблемы постановления оправдательного приговора в российском уголовном судопроизводстве
скачать (15219.2 kb.)

Доступные файлы (1):

n1.doc15220kb.23.01.2013 19:15скачать


n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Чурилов Ю.Ю. Актуальные проблемы постановления оправдательного приговора в российском уголовном судопроизводстве /под ред. З.Ф. Ковриги - М: Волтерс Клувер, 2010.
Оглавление

Предисловие

Глава 1. Общетеоретические основы оправдания и оправдательного
приговора в российском уголовном судопроизводстве

§ 1. Сущность оправдания в российском уголовном судопроизводстве

§ 2. Латентное оправдание: понятие, формы, причины

§ 3. Понятие оправдательного приговора и его место в системе уголовно-
процессуальных решений

Глава 2. Проблемы постановления оправдательного приговора

§ 1. Спорные вопросы квалификации оснований вынесения оправдательного
приговора

§ 2. Проблемы оценки доказательств при постановлении оправдательного
приговора

§ 3. Особенности формулирования оправдательного приговора

Глава 3. Проблемы стабильности оправдательного приговора

§ 1. Стабильность оправдательного приговора и пределы его пересмотра

§ 2. Основания отмены (изменения) оправдательного приговора, не
вступившего в законную силу

§ 3. Основания для отмены оправдательного приговора, вступившего в
законную силу

§ 4. Оправдательный приговор и экономика уголовного судопроизводства....

Заключение

Предисловие

В соответствии со ст. 2 Конституции РФ человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. Эта конституционно-правовая норма определяет содержание ст. 6 УПК РФ, согласно которой назначением уголовного судопроизводства является не только защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, но и защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. В процессе достижения целей уголовного судопроизводства осуждение и оправдание рассматриваются как неразрывно связанные между собой стороны уголовно-процессуальной деятельности. При отсутствии у судьи в

процессе принятия процессуальных решений реальной возможности выбора правосудие не может отвечать требованиям справедливости и юридической безопасности граждан.

Правозащитное, а не карающее предназначение судебной системы еще недостаточно воспринято правосознанием не только населения, но и профессиональных юристов, в том числе и самих судей, у многих из которых правовая культура формировалась на основе противостояния естественно-правовой и позитивистской доктрин о природе прав человека и взаимоотношений государства и личности. Широкое распространенение получило мнение о том, что вынесение судом оправдательного приговора - явление нежелательное, свидетельствующее о недостатках в борьбе с преступностью. Между тем осуждение невиновного приводит к гораздо большим отрицательным последствиям, чем оправдание виновного, поскольку, с одной стороны, страдает невиновный человек, а с другой - не несет никакой ответственности лицо, совершившее преступление.

Значительную долю законодательных инициатив последнего времени составляют предложения, направленные на усиление уголовной ответственности, а также на расширение процессуальных полномочий правоохранительных органов путем сокращения и ограничения прав граждан. В качестве примера можно привести новеллы УПК РФ, исключающие из подсудности суда с участием присяжных заседателей некоторые категории преступлений против общественной безопасности (ст. 30 УПК РФ в ред. Федерального закона от 30 декабря 2008 г. N321), упразднение пятидневного ограничения прокурору для устранения недостатков по возвращенному уголовному делу, снятие запрета на производство в этот период следственных действий (ч. 2, 4, 5 ст. 237 в ред. Федерального закона от 2 декабря 2008 г. N 226), расширение возможности пересмотра оправдательных приговоров в порядке надзора (ст. 405 УПК РФ в ред. Федерального закона от 14 марта 2009 г. N 39), введение института досудебного соглашения о сотрудничестве (гл. 40.1 УПК РФ введена Федеральным законом от 29 июня 2009 г. N141). Дисбаланс в сторону усиления карательных полномочий государства во многих случаях приводит к осуждению невиновных, в связи с этим не только органы следствия и дознания, но и суды занижают стандарты доказанности вины подсудимого.

Судебная практика свидетельствует о незначительном количестве оправдательных приговоров, поскольку ежегодно оправдывается менее 1% от общего числа лиц по оконченным производством делам, а в отношении каждого третьего, оправданного районным судом, и в отношении каждого второго, оправданного судом с участием присяжных заседателей, - приговор впоследствии отменяется. Вместе с тем в средствах массовой информации в последние годы широко освещены "громкие" процессы, вскрывшие сложные проблемы судебной власти и неоднозначное отношение общества к оправдательным приговорам. Так, дважды после отмены выносились оправдательные приговоры по делу об убийстве журналиста газеты "Московский комсомолец" Д. Холодова* (1). В

  1. г. был вынесен оправдательный приговор по уголовному делу об убийстве в
    отношении В. Иванькова, известного в криминальных кругах как Япончик*(2). В

  2. г. оправданы сотрудники милиции, допустившие захват заложников в
    Бесланской школе N 1*(3). В 2008 г. коллегия присяжных заседателей вынесла
    оправдательный вердикт бывшему начальнику ГОВД г. Кондопога
    А. Чечельницкому, обвинявшемуся в халатности в связи с массовыми
    беспорядками в 2006 г.*(4) В 2009 г. вынесен оправдательный приговор о
    подготовке покушения на губернатора Санкт-Петербурга В. Матвиенко*(5).
    Мосгорсуд вынес оправдательный приговор по делу об убийстве главного
    редактора русской версии журнала Forbes П. Хлебникова, который впоследствии
    был отменен Верховным Судом РФ*(6). Также был отменен оправдательный
    приговор по делу об убийстве обозревателя "Новой газеты" А. Политковской^{7},
    оправдательный приговор Волгоградского областного суда в отношении
    гражданки Италии Н. Фратти и трех должностных лиц г. Волгограда,
    проходивших по уголовному делу о незаконном усыновлении 558 детей*(8).
    Кроме того, отменен ряд оправдательных приговоров по уголовным делам с
    участием потерпевших - иностранных студентов г. Санкт-Петербурга, в числе
    которых оправдательный приговор по делу об убийстве конголезского студента
    Эпоссака - после его отмены подсудимые были осуждены*(9). Верховным Судом
    РФ был отменен ряд оправдательных приговоров по делам о терроризме: у здания
    ФСБ в Бугульме, о взрыве жилого дома в г. Буйнакске. Производство по ряду
    "шпионских" дел также закончилось впоследствии отмененными
    оправдательными приговорами, среди которых дело капитана А. Никитина,
    обвинявшегося в государственной измене, в связи с распространением
    информации о местах хранения радиоактивных отходов на Северном флоте, дело
    сотрудника института США и Канады И. Сутягина, сначала оправданного, а
    впоследствии осужденного за разглашение сведений в области разоружения*(10).
    а также дело физика В. Данилова, обвинявшегося в шпионаже в пользу
    Китая* (11У Оправдательный приговор дважды отменялся (в итоге вынесен
    обвинительный приговор) по делу Ульмана в отношении военнослужащих
    спецназа ГРУ, которые при проведении спецоперации по ликвидации арабского
    наемника Хаттаба расстреляли мирных чеченских жителей и впоследствии были
    осуждены* (12). в отношении сотрудника Генштаба В. Квачкова, обвинявшегося в
    покушении на главу РАО ЕЭС А. Чубайса. Неоднократно отменялись
    оправдательные приговоры Мосгорсуда по "делу трансплантологов" о незаконной
    трансплантации органов и тканей сотрудниками Московского координационного
    центра органного донорства*(13); оправдательные приговоры в отношении
    руководителя Новосибирского областного бюро судмедэкспертизы по делу о
    вывозе в Германию 56 останков умерших людей, которые впоследствии
    использовались в качестве материала анатомических выставок художником-
    авангардистом Гюнтером фон Хагенсом*(14).

Традиционно в уголовно-процессуальной науке большое внимание уделялось процессуальной функции обвинения. Проблема оправдания не

подвергалась углубленному изучению (до 1970 г. не было издано ни одного монографического исследования) в связи с выдвинутым тезисом о том, что по мере улучшения качества предварительного расследования уголовных дел количество оправдательных приговоров будет "неуклонно" уменьшаться. Оправдательному приговору были посвящены работы P.M. Оганесяна, М.И. Пастухова, Ю.Н. Седлецкого, Н.Н. Скворцова, благодаря которым определены основные направления развития института. Отдельные аспекты оправдательного приговора рассматривались Ю.М. Трошевым, Ч.С. Касумовым, А.С. Кобликовым, П.А. Лупинской, М.Ф. Маликовым, Е.Г. Мартынчиком, И.Д. Перловым, А.А. Подопри-гора, М.С. Строговичем, Т.Т. Таджиевем в работах, посвященных судебному приговору, институту реабилитации. Однако в новых социально-политических условиях многие положения исследований утратили свою актуальность.

К числу последних работ относятся диссертационные исследования А.В. Абрамова (2005 г.), О.Ю. Александровой (2005 г.) и Н.Н. Сухановой (2008 г.), а также монография И.Л. Петрухина (2009 г.)*(15). Кроме того, современным проблемам оправдательного приговора посвящен ряд публикаций в периодических изданиях*(16).

Высоко оценивая труды указанных авторов, вместе с тем нельзя признать, что рассматриваемая тема достаточно полно освещена и, тем более, исчерпана, поскольку не уделяется должного внимания системному анализу норм УПК РФ и правоприменительной практике постановления и пересмотра оправдательных приговоров*(17). соответствующих статистических данных. Таким образом, институт оправдательного приговора требует тщательного системного изучения и нормативного совершенствования.

Глава 1. Общетеоретические основы оправдания и оправдательного приговора в российском уголовном судопроизводстве

§ 1. Сущность оправдания в российском уголовном судопроизводстве

Понимание оправдания обусловлено тесной связью правосудия с искомой судом категорией "справедливость". В языковой практике термин "справедливый" истолковывается как "истинный, правильный", а термин "правосудие" - как "правый суд, справедливый, содержащий правду" *( 18). Сочетание возможности осуждения и оправдания проявляется в религиозных источниках, описывающих Божий суд: "наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат голос Сына Божия... и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло - в воскресение осуждения" (Иоанн 5.)*(19). Именно поэтому в идеале оправдание является неотъемлемым свойством уголовно-процессуальной деятельности - суда "земного". Вместе с тем развитие уголовного процесса в России характеризовалось различным уровнем защищенности прав человека и,

соответственно, были различными возможности вынесения оправдательного приговора.

Для обвинительного процесса в условиях раннего феодализма было свойственно возбуждение уголовного преследования по жалобе потерпевшего, который собирал доказательства и сам должен был позаботиться о доставлении обвиняемого в суд. Система доказательств представляла собой совокупность "очистительных" присяг, поединков и ордалий. Победитель в поединке считался правым. Существенными чертами розыскного (инквизиционного) процесса (начало XVIII в.) являлись осуществление функции обвинителя и судьи одним и тем же лицом в условиях негласного, тайного следствия и судебного разбирательства, бесправие обвиняемого, существование теории формальных доказательств, при которой решающее значение для осуждения имело признание подсудимым своей вины, полученное в результате пыток. Розыскной процесс знал три вида приговоров: обвинительный, оправдательный, оставление в подозрении при недостаточности улик для осуждения. Состязательный процесс (середина XIX в.) строился на началах процессуального разделения функций обвинения, защиты и разрешения дела, презумпции невиновности. Для смешанного уголовного процесса характерно соединение признаков розыскного и состязательного процессов, соединение предварительного производства, проводимого по правилам розыскного процесса, и судебного разбирательства, проводимого на началах разделения процессуальных функций и процессуального равенства сторон и состязательности. В советском государстве, особенно в 30-е годы прошлого столетия, предварительное расследование и судебное разбирательство характеризовались признаками розыскного (инквизиционного) типа процесса. В УК РСФСР 1926 т.*(20) одной из форм воздействия на преступника являлась такая мера социальной защиты, как предостережение, применяемая в случае, когда "суд при вынесении оправдательного приговора в то же время усмотрит, что "поведение оправданного дает все же основания опасаться совершения им преступления в будущем" (ст. 43). Вопреки конституционным положениям, уголовную репрессию применяли и несудебные органы: особое совещание, "двойки", "тройки" и т.п. В УПК РСФСР 1960 г.*Ш) отсутствовало разделения функции между обвинением и судом, следователь, прокурор и суд в равной мере несли обязанность раскрытия преступлений, изобличения и наказания каждого совершившего преступление, суд был наделен правом возвращать дело для дополнительного расследования, а также правом возбудить дело по новому обвинению и в отношении новых лиц. Право обвиняемого на защиту на предварительном следствии было ограничено, так как защитник допускался к участию в деле только после окончания расследования. После вступления приговора в законную силу были возможны отмена приговора и новое судебное разбирательство в целях усиления наказания, назначенного осужденному по первому приговору. Таким образом, далеко не всегда в истории уголовного процесса оправдание следовало за невиновным, а осуждение за преступником. Оправдание и оправдательный приговор являются показателем демократичности

общества, гарантированности прав и свобод человека.

Понимание сущности оправдания и оправдательного приговора невозможно без уяснения смысла разработанного теорией права и уголовно-процессуальной наукой понятия "механизм принятия уголовно-процессуальных решений". Наиболее убедительным представляется мнение Ф.А. Григорьева о трех основных стадиях процесса применения права: установление фактической основы дела, установление юридической основы дела, принятие решения по делу*(22). Оправдание необходимо рассматривать как акт применения права, заключающийся в том, чтобы установить фактические обстоятельства дела, выбрать и проанализировать нормы права, установить соответствие между нормативными условиями принятия решения и выясненными фактическими обстоятельствами, решить дело в форме правоприменительного акта.

По мнению М.И. Пастухова, признаки оправдания включают: неустановление виновности обвиняемого в совершении преступления, удостоверение его невиновности, восстановление в прежних правах. Фактически в данном случае идет речь о стадиях правоприменения, при этом автор в понятие "оправдание" включает и реализацию принятого решения, т.е. реабилитацию оправданного. Данная позиция правильна, но непоследовательна, так как далее автор разделяет реабилитацию и оправдание на два самостоятельных правовых явления, говоря о том, что оправдание подсудимого - это начальный момент реабилитации, а реабилитация - это закономерное продолжение оправдания* (23).

Оправдание необходимо рассматривать не только в традиционном (узком) смысле, но и в широком значении, т.е. институт оправдания должен включать случаи вынесения иных, кроме оправдательного приговора, процессуальных решений, констатирующих невиновность лица. В такой трактовке не преследуется цель придать постановлению о прекращении уголовного дела правовое значение акта правосудия, поскольку существуют объективные неустранимые различия оправдательного приговора и процессуальных актов органов предварительного расследования. Понимание оправдания в широком смысле необходимо для того, чтобы укрепить стабильность процессуальных актов органов предварительного расследования и повысить их реабилитирующий характер.

Исследование сущности оправдания предполагает выяснение его причин, что имеет большое значение в практической деятельности. Использование в научном обороте термина "причины оправдания" не свидетельствует о том, что оправдание рассматривается как нетипичный, неординарный исход уголовного процесса и допускается возможность существования неких причин вынесения обвинительного приговора. Выявление причин оправдания имеет целью представить оправдание именно как закономерный итог уголовного процесса* f 24 V

Как справедливо подчеркивал P.M. Оганесян, "неправильное понимание этих причин может отрицательно влиять на деятельность судов, прокуратуры, органов предварительного следствия и дознания"*(25).

В общественном сознании, подпитываемом средствами массовой

информации, оправдание традиционно рассматривается как проявление гуманизма или либерализма судей, способствующее росту правонарушений. В процессуальной литературе также можно встретить упрощенное понимание причин оправдания в виде некачественного предварительного расследования* (26).

Важным моментом в механизме принятия уголовно-процессуальных решений, в том числе оправдательного приговора, является детерминированность решения, с одной стороны, объективными (социально-политическими, правовыми, социально-психологическими условиями деятельности, законами познания), а с другой - субъективными, индивидуальными (общее и специальное образование, опыт работы, правосознание, правовая культура, индивидуально-психологические особенности) качествами лица, принимающего решения. Указанные факторы проявляются как при законном, так и при незаконном оправдании, а также при принятии решений, связанных с уклонением судей от вынесения оправдательных приговоров.

Уголовно-процессуальный закон указывает цель деятельности, правила и средства ее достижения и таким образом выступает в роли одного из важнейших объективных факторов, определяющих принятие уголовно-процессуальных решений. В соответствии с ч. 1 ст. 6 УПК РФ*(27) уголовное судопроизводство имеет своим назначением: защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Таким образом, в уголовно-процессуальном законе сформулирована двуединая цель уголовного судопроизводства: уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию.

В литературе высказывалось мнение о том, что оправдание невиновного (наряду с осуждением виновного) не является задачей уголовного процесса, вследствие чего вынесением оправдательного приговора цель уголовного процесса не достигается.

Так, М.Л. Якуб обосновывал этот вывод тем, что уголовное дело ведется по поводу утверждения о виновности того или иного лица, а по поводу невиновности конкретного лица уголовное дело, как правило, не ведется*(28).

По мнению В.Т. Томина, исправление ошибок, т.е. вынесение оправдательного приговора, не может быть целью уголовного процесса, в противном случае заранее предполагается наличие этих ошибок* (29).

Аналогичной точки зрения придерживался В.Г. Даев, указывавший, что оправдание - это не задача уголовного процесса, а результат правильного осуществления уголовно-процессуальной деятельности*(30).

По мнению СП. Серебровой, цель уголовного судопроизводства - это защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от

преступлений, которая достигается путем уголовного преследования и назначения виновным справедливого наказания или освобождения их в предусмотренных законом случаях от наказания при соблюдении прав и законных интересов лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства* ГЗIV

Любые попытки исключить оправдание из числа задач уголовного судопроизводства на практике могут привести к приоритетности обвинительного уклона, к выводу о том, что оправдательный приговор - экстраординарный, незакономерный исход уголовного процесса. Действительно, первоначальным импульсом уголовно-процессуальной деятельности служит необходимость обнаружения и наказания виновных, но с началом процесса возникает не менее важная задача - не допустить привлечения к уголовной ответственности невиновного. Лишь в случае, когда эти задачи реализуются при выполнении каждого процессуального действия, уголовный процесс достигает своей цели. При оправдании подсудимого ввиду его непричастности к совершению преступления задачу уголовного процесса также следует считать достигнутой, поскольку исправляется следственная ошибка и невиновный получает право на реабилитацию, а уголовное дело направляется для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Все попытки противопоставления двух взаимосвязанных целей уголовного судопроизводства также малопродуктивны.

И.Л. Петрухин с сожалением отмечает, что в ст. 6 УПК РФ на первое место поставлена защита прав и законных интересов обвиняемого, и это, по мнению автора, является свидетельством "обвинительного уклона" в формулировании предназначения уголовного процесса. Однако далее он же пишет, что "цели, указанные в ст. 6 УПК РФ, относятся не ко всем стадиям уголовного судопроизводства. Уголовное преследование обвиняемого - цель предварительного расследования, а защита прав личности - цель, достигаемая преимущественно судом"*(32).

Подобная позиция вызывает недоумение, поскольку с точки зрения ст. 6 УПК РФ должностные лица, выступающие на стороне обвинения, обязаны исходить в своей профессиональной деятельности из презумпции невиновности, обеспечивать подозреваемому и обвиняемому право на защиту, принимать решения в соответствии с требованиями законности, обоснованности и мотивированности, в силу которых обвинение может быть признано обоснованным только при условии, что все противостоящие ему обстоятельства дела объективно исследованы и опровергнуты стороной обвинения*(33).

Таким образом, в качестве одного из важнейших объективных факторов, детерминирующих принятие решения об оправдании, выступает уголовно-процессуальный закон. Право влияет на деятельность по принятию решений, а также на поведение должностных лиц, которые выполняют поставленные законодателем задачи и цели. Однако так должно быть в идеале, а в реальности конкретные правовые предписания, а также сложившаяся и поддерживаемая

вышестоящими судами практика применения норм УПК РФ могут играть отрицательную роль, способствуя осуждению невиновных либо принятию решений об оправдании в противоречие задачам уголовного судопроизводства.

Кроме того, принятие решения об оправдании может быть обусловлено объективными трудностями познания, характеризующимися тем, что в уголовном процессе устанавливаются факты, имевшие место в прошлом, и знания о них, как правило, приобретаются опосредованным путем. Оправдательный приговор может последовать в случае, когда доказанная в ходе предварительного расследования виновность опровергается в судебном разбирательстве новыми доказательствами, которые не могли быть выявлены в ходе предварительного расследования по объективным причинам, например, в связи с обнаружением новых свидетелей, с изменением либо дополнением в суде ранее данных показаний обвиняемыми, свидетелями и потерпевшими (в том числе под влиянием угроз, шантажа и других неправомерных действий)*(34) и т.д.

Помимо объективных факторов на правоприменительную деятельность большое влияние оказывают такие субъективные факторы, как правосознание, социально-психологические условия труда, правовая психология, а также личностные и профессиональные качества, необходимые для ее осуществления.

Как отмечает П.А. Лупинская, "закон исполняют конкретные люди, от их идейной закалки, знания ими закона, понимания целей деятельности, профессионального опыта зависит и успешность исполнения требований и предписаний закона" *(35).

В связи с этим к числу основных причин оправдания обычно относят следственные ошибки*(36). возникновение которых в первую очередь связано с субъективными причинами.

По мнению Н.Ф. Ворониной, причинами следственных ошибок являются: существенные недостатки в планировании, организации расследования уголовных дел, в выдвижении и проверке версий; непроведение или ненадлежащее проведение следственных или иных процессуальных действий; неправильная оценка собранных по делу доказательств. К "причинам второго уровня" автор относит нахождение в производстве следователя одновременно значительного количества уголовных дел; неблагоприятную нравственно-психологическую атмосферу в коллективе прокуратуры или отдела (управления) внутренних дел, отсутствие деловой взаимопомощи; сложности, связанные с вызовом свидетелей, назначением и проведением экспертиз, ревизий, их оплатой; неудовлетворительные условия для работы (проблемы с транспортом, кабинетами и др.); слабую научную организацию труда следователя; низкое качество исполнения сотрудниками милиции отдельных поручений следователей, отсутствие необходимого взаимодействия в работе различных правоохранительных органов; недостаточный ведомственный контроль со стороны начальника следственного подразделения за организацией и ходом расследования уголовных дел; упущения в прокурорском надзоре за исполнением законов при расследовании преступлений*(37).

Безусловно, некачественно проведенное предварительное расследование является результатом следственных ошибок и имеет разнообразные формы, а вынесенный при этом судом оправдательный приговор означает резко отрицательную оценку предварительному расследованию и утвержденному прокурором обвинительному заключению. Однако приведенные выше нарушения нельзя называть причинами следственных ошибок, поскольку в данном случае речь идет о самих ошибках, о формах неправомерной деятельности, а не о их причинах.

Кроме того, нередко смешиваются объективные и субъективные причины оправдания. Так, к объективным причинам относят "расхождение выводов суда с выводами предварительного следствия при доброкачественном расследовании"^08}.

В связи с этим P.M. Оганесян отмечал, что "самостоятельное и творческое исследование доказательств неизбежно приводит суд в ряде случаев к решениям, отличающимся от выводов предварительного следствия, даже если расследование проведено безупречно. Несогласие суда с выводами следствия, и в частности вынесение оправдательного приговора, может быть поставлено в вину следователю лишь в том случае, если оно вызвано его неправильными действиями или упущениями, нарушениями закона"*(39).

Также в процессуальной литературе отмечается, что "предшествующая оценка доказательств другими субъектами в других стадиях процесса не может носить ни предварительного, ни окончательного характера, они оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению и формулируют свой вывод по делу"*(40).

Сходную точку зрения высказывает Н.Н. Суханова, которая указывает, что "повышение качества предварительного следствия уменьшает число тех оправдательных приговоров, которые обусловлены его ошибками, но число оправдательных приговоров может увеличиваться ввиду возрастающего качества судебного разбирательства, увеличения уровня требований суда к доказанности обвинения" *(41).

Полагаем, что неправильная оценка доказательств и неправильная квалификация действий привлекаемого к уголовной ответственности лица является не проявлением самостоятельности следователя, а свидетельствует о допущенных им ошибках и просчетах, которые в конечном итоге приводят к необходимости вынесения оправдательного приговора. Нельзя при одних и тех же доказательствах принять два противоречащих друг другу правильных решения, поскольку одно из них обязательно будет незаконным. Поэтому предварительное расследование нельзя считать "доброкачественным", если выводы о виновности лица, содержащиеся в обвинительном заключении, противоречат выводам суда, сделанным на основе тех же доказательств.

Вместе с тем необходимо учитывать психологические и процессуальные особенности оценки доказательств, данной присяжными заседателями, при которой для реализации оправдательного вердикта закон не требует его

мотивировки^Щ. Поэтому расхождение в выводах присяжных заседателей и профессиональных юристов (следователей, прокуроров) о виновности обвиняемого в связи с вынесением оправдательного вердикта нельзя однозначно связывать с "недоброкачественностью" проведенного следствия.

Как писал основоположник криминалистики Г. Гросс, "какая-нибудь несущественная неточность, совершенно безразличное противоречие, ничтожная ошибка, которые обнаружил присяжный заседатель в предварительном следствии, достаточны для того, чтобы лишить следователя доверия. Он будет считать все следствие ничтожным и вынесет оправдательный вердикт, хотя бы судебное следствие выяснило тяжкие улики против подсудимого"*(43).

Наряду с этим в литературе приводятся примеры, когда благодаря сочетанию различных тактических приемов при исследовании доказательств, использованию психологических средств государственные обвинители добивались вынесения обвинительного приговора в суде присяжных, который был бы вряд ли возможен при рассмотрении дела в обычном порядке*(44).

Существует мнение о том, что суд, в отличие от следователя, обладает более широкими возможностями для поиска истины в условиях гласности, состязательности, непосредственности и устности.

Так, М.С. Строгович отмечал: "...конечно, истина по делу одна - нет двух истин... но нашел ли следователь истину, является ли истиной то, что он считает, правомочен решить только суд"*(45).

Тем самым подразумевается, что причины вынесения оправдательных приговоров носят преимущественно объективный характер. Это неверно, поскольку гласность и непосредственность судебного разбирательства позволяют вскрыть следственные ошибки, но никак не могут служить их оправданием. Собирание доказательств в ходе предварительного расследования по времени приближено к расследуемым событиям, что открывает широкие возможности для поиска истины и на этой стадии уголовного процесса.

По мнению М.И. Пастухова, не к субъективным, а к объективным причинам оправдания следует отнести "недостаточность доказательственной информации об обстоятельствах дела и невозможность дальнейшего расширения при дальнейшем доказывании по уголовному делу"*(46).

Имеются в виду ситуации, когда объективно не представилось возможным собрать доказательства, достаточные для вывода о наличии либо отсутствии искомых фактов, и в силу презумпции невиновности подсудимый должен быть оправдан. Однако отсутствие доказательств виновности обвиняемого должно влечь прекращение в отношении его уголовного дела еще в ходе предварительного расследования, а непрекращение уголовного дела не может объясняться "объективными причинами", так как является следственной ошибкой.

В регулировании деятельности людей, принимающих правовые решения, особая роль принадлежит опосредствованию их поведения правосознанием, включающим как правовую идеологию, так и правовую психологию. Правосознание отражает правовую действительность в форме юридических

знаний, оценочных отношений к праву и практике его применения, правовых установок и ценностных ориентации, регулирующих человеческое поведение в юридически значимых ситуациях. Профессиональному правосознанию юристов свойственны различного рода искажения и деформации, характеризующиеся как "обвинительный" или "оправдательный" уклон. Таким образом, субъективные причины оправдания могут быть обусловлены в первую очередь недостаточным опытом, знаниями отдельных следователей и являются результатом неправильного понимания ими своей функции, значения предварительного расследования как стадии уголовного процесса. Широко распространено мнение у следственно-прокурорских работников о том, что следственные ошибки не так уж опасны, поскольку вопрос о виновности человека окончательно разрешается судом и, несмотря на то, что доказательства вины слабы, а обвинение натянуто, -суд во всем разберется и примет решение. Плохая работа следователя и безразличное отношение к судьбе обвиняемого нередко прикрываются обязанностью и назначением суда принимать по делу окончательные решения и основываются на неправильном толковании уголовно-процессуального закона. Это относится в первую очередь к положениям ст. 15 и гл. 6 УПК РФ, согласно которым уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон, а следователь, дознаватель и прокурор отнесены к участникам уголовного судопроизводства со стороны обвинения. Конституционный Суд РФ четко разграничил понятие процессуальной функции обвинения и публичных интересов, которым должны подчиняться участники уголовного процесса, указав, что положения ст. 15 УПК РФ "как не предполагающие ограничение действия конституционного принципа состязательности, не освобождают должностных лиц государственных органов - участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения от выполнения при расследовании преступлений и судебном разбирательстве уголовных дел конституционной обязанности по защите прав и свобод человека и гражданина, в том числе от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, иного ограничения прав и свобод"*(47).

Субъективные причины оправдания могут быть связаны не только с непрофессионализмом следователя, расследовавшего уголовное дело, прокурора, утвердившего обвинительное заключение, но и с пассивной ролью государственного обвинителя. Несмотря на то, что согласно ч. 1 ст. 86 УПК РФ суд наряду с дознавателем, следователем и прокурором отнесен к числу лиц, собирающих доказательства, из содержания ст. 15 УПК РФ следует вывод о том, что суд не обязан собирать доказательства и его нельзя упрекнуть в том, что обстоятельства дела не выяснены полно и всесторонне, поскольку функцией суда является рассмотрение дела, а не осуществление уголовного преследования. В судебном разбирательстве, построенном на принципе равенства сторон и состязательности, решение по делу зависит от использования сторонами в суде их равных процессуальных возможностей. По правилам ранее действовавшего УПК РСФСР вся ответственность за ненадлежащим образом расследованное дело и сбор доказательств обвинения была бы возложена на суд, а не на следователя или

прокурора. В судебной практике можно найти немало примеров, когда следственные ошибки наряду с непрофессионализмом государственного обвинителя приводили к постановлению оправдательных приговоров*(48). Поэтому не случайно после отмены оправдательных приговоров и передачи дела на новое рассмотрение государственное обвинение, как правило, поддерживается более опытным работником прокуратуры, занимающим более активную позицию в процессе по добыванию и исследованию новых доказательств * (49).

Субъективные причины вынесения оправдательных приговоров можно связывать с ошибочными и незаконными действиями самих судей, выражающимися в нарушении ими норм уголовного и уголовно-процессуального права, следствием которых является незаконное оправдание.

Несмотря на общее позитивное значение оправдания в уголовно-процессуальной деятельности, оправдательный приговор может иметь и отрицательное значение в плане реализации задач уголовного судопроизводства. Безусловно, что незаконный оправдательный приговор компрометирует не только судебную власть, но и в целом правоохранительную деятельность государства, поэтому имеет негативный характер. Однако отрицательные правовые последствия, связанные с его вынесением, во многих случаях устранимы при пересмотре приговора.

В литературе высказывалась точка зрения о том, что лишь вынесение обвинительного приговора во всех случаях связано с установлением истины по делу*(50). поскольку он, в отличие от оправдательного приговора, должен быть основан на достоверных доказательствах виновности лица, чем подчеркивалась "сомнительность" оправдания в ситуации, когда исчерпание всех возможностей по собиранию доказательств не позволяет "достигнуть познавательного результата" и дать категорический ответ на вопрос о виновности лица, привлеченного к уголовной ответственности * (51). С процессуальной точки зрения нельзя говорить о том, что законное оправдание в подобной ситуации "помогло" преступнику избежать уголовной ответственности, поскольку виновность лица устанавливается лишь на основе собранных, а не предполагаемых доказательств. Вместе с тем иногда негативное отношение к оправданию является прямым результатом грубейших неустранимых следственных ошибок, свидетельствующих о том, что потенциальные возможности следствия по собиранию доказательств не были реализованы*(52). Об этом свидетельствует следующий пример.

Оставляя оправдательный приговор в силе в связи с непричастностью подсудимого к совершению преступления, Верховный Суд РФ указал на целый ряд следственных ошибок. При осмотре места происшествия были обнаружены и изъяты отпечатки следов обуви, но трассологическая экспертиза по указанным следам не проводилась, а дактилопленки были утрачены, в связи с чем принадлежность следов обуви не устанавливалась, а суд не имел возможности проверить достоверность показаний свидетеля М. о том, что следы могли быть оставлены только подсудимым. В ходе предварительного следствия у

обвиняемого были изъяты носки, однако в пакете, который был вскрыт экспертом, этих носков не оказалось. Подсудимый утверждал, что в момент нападения неизвестных на потерпевшего он находился в комнате не в обуви, а в носках, на которых могла быть кровь. Следователь прокуратуры показал, что не знает, куда делись изъятые у подсудимого носки, их судьбой он не интересовался, так как знал, что следов крови на них не может быть. Относительно неназначения трассологической экспертизы по изъятой обуви он показал, что "было понятно", что на месте происшествия имеются следы подсудимого * (5 3).

При вынесении оправдательных приговоров по делам частного обвинения и по делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, так же как и в других случаях оправдания, имеют значение объективные и субъективные факторы. Однако в судебной практике оправдание по названным категориям дел носит наиболее распространенный характер, что обусловлено спецификой субъектов уголовно-процессуальной деятельности, а также процессуальными особенностями производства по делам частного обвинения и по делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей.

Количество оправдательных приговоров по делам частного обвинения традиционно является значительным*(54).

Удельный вес оправданных по делам частного обвинения от общего числа лиц, оправданных мировыми судьями, составил в 2002 г. 82,75%; в 2004 г. -88,6%; в 2005 г. - 86,5%; в 2006 г. - 85.2%*Г55); в 2007 г. - 88, 4%*(56). 2008 г.-91%*(57) (см. приложение. Рис. 5). При этом доля дел частного обвинения в структуре дел, рассмотренных мировыми судьями, составила в 2002 г. 26.6%*f58); в 2003 г. - 28,6%; в 2004 г. - 31.8%*(59). в 2005 г. - 28,5%; в 2006 г. - 27,4%; в 2007 г. - 25.5%*(60). в 2008 г. - 23.2%*Г61). т.е. почти одну треть (см. приложение. Рис. 4).

Это обстоятельство влияет на соотношение доли лиц, оправданных мировыми судьями и районными судами РФ, от числа лиц по всем оконченным производством делам, которое составило соответственно в 2002 г. 1,3% и 0.6%*Г62); 2003 г. - 1,4% и 0,7%; в 2004 г. - 1,5% и 0,6%; в 2005 г. - 1,4% и 0,5%; в 2006 г. - 1,6% и 0.6%*(63). в 2007 г. - 1,3% и 0.5%*(64). в 2008 г. - 1,2% и 0.4%*(65) (см. приложение. Рис. 3).

Характерной чертой дел частного обвинения является то, что предварительное расследование по ним не производится, потерпевший самостоятельно обращается в суд и поддерживает обвинение. В соответствии с ч. 8 ст. 318 УПК РФ мировой судья вправе признать обязательным участие в деле законного представителя потерпевшего и прокурора лишь в случае, если потерпевший в силу зависимого или беспомощного состояния либо по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы. Вместе с тем большинство потерпевших, несмотря на разъяснение ст. 45 УПК РФ о праве иметь представителя, по материальным причинам не обращаются за юридической помощью. Юридическая неквалифицированность частных обвинителей нередко приводит к тому, что обвинение в совершении преступления, которое

действительно имело место, сформулировано недостаточно четко, частным обвинителем определена неверная квалификация деяния. Наконец, из-за отсутствия у потерпевших опыта по собиранию и представлению доказательств им не удается доказать обвинение в условиях состязательности процесса. Даже если по закону должен быть вынесен оправдательный приговор, то в подобной ситуации он не обеспечивает достижение назначения уголовного судопроизводства.

На практике многие судьи решают эту проблему, беря в свои руки инициативу по собиранию доказательств обвинения, что нельзя признать правильным выходом из сложившейся ситуации, тем более что ст. 319 УПК РФ устанавливает отличие деятельности суда по делам публичного и частного обвинения, когда суд вправе оказывать сторонам содействие в собирании доказательств лишь по их ходатайствам.

Вместе с тем целесообразно предоставить мировому судье право дачи письменного поручения о проведении следственных действий органами дознания, аналогичного праву следователя, предусмотренному п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ, которое согласуется с позицией законодателя, наделившего в ст. 20, 319 УПК РФ следователя, а также с согласия прокурора дознавателя правом возбуждать уголовные дела частного обвинения и производить по ним предварительное расследование при неустановлении лиц, совершивших преступление.

Кроме того, целесообразно внести дополнение в ст. 43 УПК РФ, предусматривающее возможность назначения адвоката потерпевшему, неспособному оплатить услуги представителя. В связи с этим отпадет необходимость участия прокурора в соответствии ч. 8 ст. 318 УПК РФ, тем более что он лишен процессуальных функций по поддержанию обвинения в суде по делам частного обвинения*(66). Указанные меры должны обеспечить реализацию принципа состязательности сторон по делам частного обвинения и исключить ситуации, когда оправдательный приговор является итогом неравного поединка потерпевшего и обвиняемого, пользующегося услугами профессионального защитника.

С другой стороны, встречаются случаи, когда потерпевшим изначально подается заявление о привлечении к уголовной ответственности лица при явном отсутствии события преступления или признаков состава преступления, что характерно для встречных заявлений, имеющих целью защиту от предъявленного обвинения. Однако мировой судья в силу ст. 319 УПК РФ обязан принять указанное заявление даже при отсутствии признаков события и состава преступления, провести судебное разбирательство с вызовом подсудимого и лишь в конце разбирательства, которое иногда длится годами, вынести оправдательный приговор. Причинами оправдания в этих случаях является необоснованность обвинения потерпевшего вследствие искажения им действительных обстоятельств дела, а также непонимания и незнания потерпевшим уголовного и уголовно-процессуального закона.

В связи с этим в литературе высказаны предложения о расширении

полномочий мирового судьи на стадии принятия заявлений по делам частного обвинения*(67). Некоторые авторы полагают, что УПК РФ предоставляет судье право отказать в назначении судебного заседания и прекратить уголовное дело по нереабилитирующим основаниям*(68). Согласно другой точке зрения, право судьи отказать в принятии заявления о возбуждении дела частного обвинения и расширение его полномочий на этой стадии входит в противоречие с положением о том, что дела частного обвинения возбуждаются подачей заявления, поскольку в такой ситуации заявление фактически рассматривается как повод для возбуждения уголовного дела, а суд устанавливает законность повода, т.е. основание возбуждения уголовного дела* (69).

В этой связи в ст. 319 УПК РФ необходимо предусмотреть право судьи по результатам рассмотрения заявления о возбуждении уголовного дела частного обвинения вынести постановление об отказе в принятии заявления при наличии оснований, предусмотренных ст. 24, 27 УПК РФ. Это предложение не затрагивает полномочий мирового судьи о принятии заявления к своему производству, прав потерпевшего на обжалование решения мирового судьи об отказе в принятии заявления и должно способствовать реализации задач уголовного судопроизводства, связанных с защитой личности от незаконного и необоснованного обвинения.

Оправдание по уголовным делам, рассмотренным судом с участием присяжных заседателей, традиционно носит весьма распространенный характер* (70).

Доля указанных дел от общего числа оконченных производством дел в судах областного звена составила в 2002 г. 3.3%*(71). в 2003 г. - 8,3%; в 2004 г. -11.0%*(72). в 2005 г. - 11,9%; в 2006 г. -13.7%*(73): в 2007 г. - 13.9%*(74). в 2008 г. - 14.5%*(75) (см. приложение. Рис. 6).

Процент лиц, оправданных судами с участием присяжных заседателей (от общего числа лиц, в отношении которых были окончены производством дела) составил 18,2% в 1994 г.; 14,3% - в 1995 г.*(76): 19,1% - в 1996 г.*(77): 22,9% - в 1997 г.*(78): 20,1% - в 1998 г.; 16,0% - в 1999 г.; 15,2% - в 2000 г.*(79): 15,6% - в 2001 г.*(80): 15,4% - в 2002 г.*(81): 15,0% - в 2003 г.*(82): 15,37% - в 2004 г.*(83): 17,36% - в 2005 г.*(84): 14,45% - в 2006 г.*(85): 20,5% - в 2007 г.*(86): 16,29% - в 2008 г.*(87) (см. приложение. Рис. 7). Эти показатели свидетельствуют о достаточно высоком удельном весе оправданных в судах областного уровня, который в 2005 г. в целом по России составил 3,53%, в 2006 г. - 3,73%, в 2007 г. -4.2%*(88). в 2008 г.- 4.6%*(89).

С учетом того, что предварительное расследование по уголовным делам, рассматриваемым судами с участием присяжных заседателей и обычными судами, проводят одни и те же следственные органы, критики суда с участием присяжных заседателей указывают, что недостатки его деятельности следует искать как в области народного правосознания (особая психология русского народа и милость к преступникам, недостаточная образованность и пр.), так и в несовершенстве его организационных и процессуальных форм*(90). Согласно

другой точке зрения, особая процессуальная форма производства в суде с участием присяжных заседателей и участие в отправлении правосудия судей-непрофессионалов способствует тому, что ошибки предварительного расследования здесь вскрываются более эффективно, а высокий процент оправдательных приговоров отражает действительную картину справедливого правосудия* (91). В литературе справедливо отмечается, что введение судопроизводства с участием присяжных заседателей в конечном счете изменило конструкцию всего уголовного процесса в плане реализации принципа независимости суда, состязательности и гуманизации процесса*(92). Разделяя эту точку зрения, следует отметить ряд принципиальных положений УПК РФ, характеризующих судопроизводство с участием присяжных, которые на практике могут по-разному влиять на эффективность оправдания.

Присяжные заседатели в отличие от судей-профессионалов проходят специальную процедуру отбора, в результате которой формируется состав коллегии присяжных заседателей из числа объективных и беспристрастных лиц, устраивающих всех заинтересованных участников процесса (ст. 326-330 УПК РФ). Даже у критиков суда присяжных не вызывает сомнений, что одним из основных его достоинств является независимость присяжных заседателей в отличие от судей, зависящих от профессионального опыта и знаний и вышестоящих судебных инстанций. Присяжные заседатели не знакомятся заранее с материалами уголовного дела, и в основе их решения лежат фактические обстоятельства дела, воссозданные сторонами в ходе судебного разбирательства. Статья 355 УПК РФ ограждает присяжных заседателей от информации, способной повлиять на их беспристрастность, устанавливая запрет на исследование в их присутствии вопросов, связанных с недопустимостью доказательств, а также данных, способных вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого (данные о личности, о судимости и т.п.)1{93), так как при обремененности такой информацией гораздо сложнее вынести объективное решение. Кроме того, для проверки и оценки доказательств 12 присяжных заседателей имеют огромный потенциал в виде совокупного житейского опыта и знаний. С психологической точки зрения суд с участием присяжных заседателей является предпочтительным, потому что его неоднородный состав способствует активизации мышления при принятии решений. Количество присяжных заседателей обеспечивает их разнородный состав, что способствует уменьшению негативных социально-психологических факторов (внушаемость, конформизм) и увеличивает влияние позитивных факторов (обмен информацией, опытом). Психология ответственности судьи-профессионала в большей степени связана с проблемой неотвратимости наказания, а психология ответственности присяжных заседателей - с боязнью осуждения невиновного * (94).

Противники суда с участием присяжных заседателей отмечают, что процедура отбора кандидатур не исключает попадания в заседатели людей малообразованных и не знающих, куда деть свое время, легко поддающихся влиянию (например, адвокатов), при этом сами присяжные заседатели не несут

никакой ответственности за принятые ими решения, в том числе оправдательные вердикты*(95). Рассмотрение уголовного дела присяжными заседателями иногда сравнивают с ситуацией, когда к тяжело больному для установления диагноза приглашают прохожих, а лечение поручают профессиональному врачу*(96).

Способность коллегии присяжных заседателей вынести справедливый и правильный вердикт, безусловно, зависит от ее состава. Поэтому необходимо создать на основе Федерального закона от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности"*(97) эффективный механизм проверки данных о личности кандидатур присяжных заседателей, который в настоящее время основан на добровольно представляемых сведениях граждан о себе, а также закрепить в Федеральном законе от 20 августа 2004 г. N 113-ФЗ "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации"*(98) положение о проведении психодиагностического обследования кандидатов в присяжные заседатели в целях оценки их психологической пригодности. В настоящее время общий и запасной списки присяжных заседателей составляются органами муниципальных образований путем случайной выборки, а согласно ст. 326 УПК РФ отбор кандидатур в присяжные заседатели из общих и запасных списков также производится путем случайной выборки секретарем или помощником судьи. Таким образом, отсутствует "прозрачность" указанных процедур. Поэтому необходимо создать механизм формирования списков присяжных заседателей под строгим общественным контролем, который в настоящее время полностью отсутствует.

Существенной особенностью суда с участием присяжных заседателей является то обстоятельство, что присяжные заседатели решают вопросы, не требующие специальных знаний, руководствуются не нормами права, а жизненным опытом и здравым смыслом*(99). Поскольку для разрешения вопросов, поставленных присяжным заседателям ("доказано ли, что соответствующее деяние имело место?", "доказано ли, что это деяние совершил подсудимый?", "виновен ли подсудимый в совершении этого деяния?"), нужны не специальные юридические познания, а умение здраво мыслить, в литературе критикуются упреки в непрофессионализме присяжных заседателей* (100). Однако фактические обстоятельства дела присяжными заседателями устанавливаются посредством анализа и оценки доказательств. Поэтому в соответствии со ст. 340 УПК РФ перед удалением присяжных заседателей в совещательную комнату в напутственном слове председательствующий разъясняет им основные правила оценки доказательств. Возникает вопрос, могут ли непрофессионалы во всех случаях успешно справляться с этой задачей.

Также необходимо учитывать принципиальное отличие между виновностью в совершенном преступлении, устанавливаемой в общем порядке судопроизводства (формально-юридической оценкой деяния), и виновностью в совершенном деянии, устанавливаемой при судопроизводстве с участием присяжных заседателей (морально-нравственной оценкой деяния). В суде с участием присяжных заседателей сначала присяжные заседатели отвечают на

вопрос о виновности подсудимого в совершении деяния, а уже после профессиональный судья разрешает вопрос, содержит ли это деяние состав преступления. Поэтому в суде с участием присяжных заседателей возможны ситуации, когда подсудимый признается невиновным и оправдывается при признании им своей вины и доказанности совершения им преступного деяния* (101).

О существовании подобной практики писал дореволюционный процессуалист Н.В. Муравьев: "...из опасения наказать подсудимого свыше меры содеянного они предпочитают оставить его безнаказанным, особенно когда не видят от этого прямого вреда... нельзя насиловать совесть судей внутреннего убеждения, не оскорбляя самой идеи правосудия, заставлять их произносить приговоры, заведомо для них несправедливые"^Ц02}.

Автор приводит примеры оправдания, когда подсудимый совершил преступление, но в силу исключительных обстоятельств не заслуживает наказания; когда подсудимый, совершивший преступление, заслуживает наказания, но меньшего, чем он был бы подвергнут при вынесении самого снисходительного обвинительного приговора; когда подсудимый совершил преступление, но фактически искупил свою вину во время следствия, находясь длительное время под арестом. С учетом этого можно констатировать, что для суда присяжных в России вопрос "виновен" или "невиновен" по-прежнему звучит так: "наказывать" или не "наказывать"?

С момента зарождения суда с участием присяжных заседателей нецелесообразность сохранения указанного института в России обосновывалась существованием подобной практики. В связи с распространенностью оправданий судом с участием присяжных заседателей высказано мнение о необходимости внесения изменений в ст. 348 УПК РФ: предоставить судье право передавать на рассмотрение другого состава присяжных заседателей дела, по которым последовали оправдательные вердикты в отношении лиц, которые, по мнению председательствующего, виновны*(103).

Как справедливо отмечал М.В. Духовский, "сознание присяжными, что какое бы они решение ни вынесли, таковое может быть отменено судом, побудит их во всех сколь-нибудь сомнительных случаях постановлять оправдательные приговоры, приведет не к сокращению, а к увеличению числа оправдательных вердиктов, поскольку присяжные заседатели будут уверены, что любая их ошибка может быть исправлена председательствующим" *(104).

В литературе предлагается возложить на председательствующего обязанность разъяснить присяжным заседателям термин "виновность" как эмоциональное состояние подсудимого, вызванное осознанием того, что он своими действиями нарушил уголовный закон*(105). Однако подобное разъяснение не приведет к тому, что присяжные заседатели будут оперировать при вынесении вердикта формально-юридическим понятием вины, тем более что ч. 5 ст. 349 УПК РФ прямо запрещает ставить перед присяжными заседателями вопросы, требующие юридической оценки при вынесении вердикта.

Ошибочным является и предложение об ограничении прав присяжных заседателей лишь решением вопроса о назначении меры наказания подсудимому, предоставив профессиональному судье право самому решать вопрос о виновности* (106). С одной стороны, автором движет идея судить "только по закону", а с другой - обосновывается право присяжных заседателей с учетом смягчающих и иных обстоятельств не только назначить наказание ниже низшего предела, но и вообще освободить от наказания*(107).

Неприемлема точка зрения о том, чтобы любой оправдательный вердикт присяжных заседателей применительно к освобождению подсудимого из-под стражи исполнялся только после вступления приговора в законную силу, поскольку это противоречит презумпции невиновности * (10 8). Подобного рода предложения, высказанные в связи с распространенностью оправдательных приговоров, затрагивают основы института суда с участием присяжных заседателей и должны быть тщательно обоснованы.

Согласно ч. 4 и 5 ст. 348 УПК РФ обвинительный вердикт коллегии присяжных заседателей при определенных условиях не исключает возможности вынесения оправдательного приговора. Это говорит о том, что процессуальная форма суда с участием присяжных заседателей содержит двойной механизм защиты невиновного. В силу ч. 4 ст. 347 УПК РФ сторонам запрещается ставить под сомнение правильность вердикта, вынесенного присяжными заседателями. В связи с этим вопросы, указанные в ч. 4, 5 ст. 348 УПК РФ, на обсуждение сторон не ставятся и их вправе разрешить только сам председательствующий в совещательной комнате, лишь ему предоставлено право на роспуск коллегии присяжных заседателей. Поэтому когда стороны в жалобах указывают на то, что у председательствующего имелись основания для постановления оправдательного приговора или к роспуску коллегии присяжных заседателей (ч. 4 и 5 ст. 348 УПК РФ), но он этого, по их мнению, необоснованно не сделал, такие доводы в суде кассационной инстанции должны оставаться без рассмотрения.

В связи с особенностями процедуры рассмотрения уголовных дел в суде с участием присяжных заседателей роль профессиональных юристов не только не умаляется, но и возрастает на всех этапах уголовного процесса*(109). Именно от качества их деятельности во многом зависит, будет ли виновный осужден, а невиновный оправдан. По этим причинам недостаточный уровень знания уголовно-процессуального законодательства профессиональными судьями приводит к тому, что много ошибок при постановлении незаконных оправдательных приговоров допускается именно по их вине (например, при формировании коллегии присяжных заседателей, формулировании вопросов), в том числе после того, как вердикт коллегии присяжных заседателей постановлен в соответствии с требованиями закона. В связи с этим в ст. 378 УПК РФ было предусмотрено право кассационной инстанции при отмене приговора направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение со стадии обсуждения последствий вердикта коллегии присяжных заседателей. Однако данная норма входит в определенное противоречие с принципом непосредственности,

поскольку при новом рассмотрении дела председательствующий судья, ранее участвовавший в рассмотрении дела, по которому отменен приговор, в соответствии со ст. 63 УПК РФ не вправе участвовать в новом рассмотрении дела. Новое рассмотрение дела осуществляется судьей, не участвовавшим в исследовании доказательств на судебном следствии, что ставит под сомнение возможность применения на практике ч. 4 и 5 ст. 348 УПК РФ в случаях, когда обвинительный вердикт вынесен в отношении невиновного.

Важной проблемой, раскрывающей сущность оправдания и придающей ему универсальный характер, является оправдание подозреваемого или обвиняемого в случае их смерти. Согласно п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению в случае смерти подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего. Закон не поясняет, каким именно образом должна определяться "необходимость продолжения расследования уголовного дела" в случае смерти подозреваемого или обвиняемого и каков порядок продолжения производства по делу. Судебная практика в некоторых случаях создает ошибочное представление о том, что эта "необходимость" связана с усмотрением должностных лиц, в производстве которых находится уголовное дело. Так, в одном из решений Верховного Суда РФ указывается, что "продолжение производства по уголовному делу в отношении умершего разрешается судом исходя из наличия оснований, с которыми УПК РФ связывает необходимость производства по уголовному делу для реабилитации умершего", что подразумевает возможность прекращения производства по делу по усмотрению судьи*Ш0\ Полагаем, что последовательная реализация принципа презумпции невиновности предполагает проверку оснований для реабилитации умершего подозреваемого (обвиняемого) во всех случаях. Поэтому в судебной практике обоснованно подчеркивается, что для продолжения производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого (обвиняемого) не требуется заявления каких-либо ходатайств со стороны близких родственников умершего либо его защитника* ГИЛ-

Как отмечает А.П. Рыжаков, прежде чем констатировать наличие данного основания отказа в возбуждении или прекращении уголовного дела, следует собрать доказательства совершения преступления умершим*(112У хотя это не означает, что прекращение уголовного дела по п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ определяет виновность обвиняемого в совершении преступления, которая в силу п. 1 ст. 14 УПК РФ может быть установлена лишь вступившим в законную силу приговором суда.

Что делать, если доказательства совершения преступления на момент смерти подозреваемого (обвиняемого) не собраны, а согласно формулировке п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ дальнейшее производство по делу возможно постольку, поскольку оно необходимо для реабилитации умершего? Как быть, если на момент смерти подозреваемого (обвиняемого) имеющиеся в деле данные не позволяют сделать однозначный вывод об отсутствии события преступления,

состава преступления, виновности умершего в совершении преступления? Согласно позиции Верховного Суда РФ в случае смерти подсудимого производство по делу в отношении умершего может быть продолжено только в случаях, когда имеющиеся в деле данные дают очевидные основания сделать вывод об отсутствии события преступления, состава преступления, виновности умершего в совершении преступления* (1 13). Полагаем, что дальнейшее производство по уголовному делу во всех случаях возможно и необходимо для принятия законного решения: либо прекращения уголовного дела по п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ - в случае доказанности совершения умершим преступления, либо прекращения уголовного дела по реабилитирующим основаниям (оправдания). Поэтому нельзя признать законной кассационную практику рассмотрения жалоб умерших осужденных, когда вопрос о доказанности вины не обсуждается и производство по делу формально прекращается по п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ*(114).

Таким образом, п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ необходимо изложить в следующей редакции: "смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, предусмотренных п. 1, 2, 5, 6 ч. 1 ст. 24, п. 1, 4-6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ".

По смыслу закона (п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) уголовное дело в отношении умершего может быть прекращено на любой стадии процесса, в том числе при обжаловании решения. Смерть осужденного, подавшего апелляционную, кассационную либо надзорную жалобу, не может являться основанием прекращения производства по жалобе, которая подлежит рассмотрению в общем порядке. В случае доказанной виновности лица, а также при условии, что осужденный умер до вступления приговора в законную силу, обвинительный приговор подлежит отмене, а дело прекращается по специальному основанию п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ*(115). При отсутствии доказательств совершения умершим преступления уголовное дело должно быть прекращено постановлением следователя (дознавателя), а если подсудимый умер во время судебного разбирательства - постановляется оправдательный приговор (в том числе при рассмотрении дела в апелляционном порядке в соответствии со ст. 367 УПК РФ). В случае смерти подсудимого при рассмотрении дела с участием присяжных заседателей неприемлемо предложение о продолжении дела в общем порядке судопроизводства, поскольку оно нарушает права подсудимого, выразившего при жизни волю на рассмотрение его дела судом с участием присяжных * (116). Поэтому необходимо внести дополнения в гл. 42 УПК РФ, устанавливающие, что в случае смерти подсудимого и утвердительного ответа присяжными заседателями на вопросы, перечисленные в ч. 1 ст. 339 УПК РФ, председательствующий вправе прекратить уголовное дело по основаниям, предусмотренным п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. Полагаем, что во всех случаях в качестве обязательного условия продолжения производства по уголовному делу в случае смерти подозреваемого (обвиняемого) необходимо обязательное участие защитника, а также представителя подозреваемого (обвиняемого) (одного из близких родственников) с наделением его теми же процессуальными правами, которые имел подозреваемый (обвиняемый), в том числе правом обжалования

принятого по делу решения^ЦЩ. Создание механизма реабилитации умерших подозреваемых (обвиняемых) будет способствовать исполнению государством важнейшей конституционной обязанности по защите прав и свобод человека.

Таким образом, сущность оправдания как явления правовой действительности заключается в том, что оно является необходимым свойством уголовно-процессуальной деятельности. Оправдание - это акт применения права, детерминированный объективными и субъективными факторами, в ходе которого устанавливается истина по делу, удостоверяется неустановленная виновность (установленная невиновность) лица и восстанавливаются его нарушенные права.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16



Скачать файл (15219.2 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации