Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Лекции - Зарубежная литература XIX века - файл 19 (14).doc


Лекции - Зарубежная литература XIX века
скачать (709.7 kb.)

Доступные файлы (13):

19 (10).doc256kb.21.09.2007 00:48скачать
19 (11).doc263kb.21.09.2007 11:20скачать
19 (12 - 13).doc284kb.21.09.2007 13:20скачать
19 (14).doc223kb.21.09.2007 14:35скачать
19 (6).doc290kb.17.11.2007 00:38скачать
19 (7).doc219kb.21.09.2007 01:01скачать
19 (9).doc263kb.20.09.2007 22:43скачать
19 (лекц - 1).doc218kb.05.09.2007 14:08скачать
19 (лекц - 2).doc214kb.05.09.2007 14:16скачать
19 (лекц - 3).doc249kb.05.09.2007 23:37скачать
19 (лекц 4 - 5).doc293kb.18.09.2007 23:02скачать
19 (лекц 8).doc229kb.20.09.2007 20:25скачать
19 (лекц).doc202kb.06.05.2007 14:54скачать

19 (14).doc

Лекция 14

Творчество сестер Бронте. Роман Ш. Бронте «Джейн Эйр»

План лекции

1. Жизненный и творческий путь Шарлотты Бронте.

2. Творчество Эмилии Бронте.

3. Творчество Анны (Энн) Бронте.


Ярким и значительным явлением в развитии английского критического реализма было творчество сестер Бронте. Они выступили в 1840-е годы. Произведения каждой из них имели важное значение для развития английской романистики в переходный период от конца 40-х годов к последующим десятилетиям. В произведениях сестер Бронте получили свое выражение характерные особенности времени: в них органично сливаются и хорошо просматриваются линии, соединяющие романтическое искусство начала XIX века (Байрон, Шелли) с реализмом 1830-1840-х годов (Теккерей, Диккенс), в нем формируются тенденции новых художественных открытий в области романа второй половины века (Дж.Элиот).

Судьбы каждой из сестер имеют много общего и вместе с тем драматичны по-своему. Не дожив до 30-ти лет, скончались Эмили (Эмилия) и Энн (Анна), немного дольше прожила Шарлотта. Однако след, оставленный в культуре Англии этим культурным феноменом – творчеством сестер Бронте – имеет непреходящее значение и интерес, проявляемый к нему на протяжение вот уже ста пятидесяти лет, не только не затухает, но усиливается. Особенно широкую известность завоевали романы Шарлотты «Джейн Эйр» («Джен Эйр») и Эмили «Грозовой перевал»; новую жизнь в настоящее время обрели и произведения Энн Бронте «Агнес Грей» и «Незнакомка из Уайтфелл - холла».


^ 1. Жизненный и творческий путь Шарлотты Бронте.

Все три сестры Бронте родились с местечке Торнтон в одном из глухих районов Йоркшира. Они были дочерьми Патрика Бронте, священника, и Марии Брэнуэлл, происходившей из купеческой среды и получившей хорошее образование. Вскоре после рождения младшей дочери Энн (она была последним ребенком в семье) пастор Бронте переселился в городок Хоуорт, расположенный в том же Йоркшире, в нескольких милях от Брэдфорта и невдалеке от известных своими ткацкими фабриками Галифакса и Лидса. В свое время Даниэль Дефо в своем знаменитом «Путешествии по Великобритании» (1726) писал о процветании этих мест, которые славились мастерством обработки шерсти.

В то время, когда семья приходского священника Патрика Бронте поселилась в доме при церкви, построенной еще в XV веке, Хоуорт был тихим и спокойным городом: его население не превышало пяти тысяч человек. А вокруг Хоуорта простирались луга, вересковые пустоши, холмы с пологими склонами. Таков был мир, окружавший детей Бронте с самого детства.

Приход, церковь и кладбище находились на холме, с которого открывался вид на окружающий пейзаж, бедную неплодородную землю, вересковые пустоши, только весной покрывающиеся фиолетово-розовым ковром цветущего вереска. В остальное время ветер выл над угрюмой чередой холмов, навевая тоску. Но у сестер Бронте была необычайная привязанность к родному пейзажу, который они обессмертили в своих творениях, став взрослыми.

Суровая и жестокая действительность не обошла ни одного из членов семейства Бронте. Мария Брэнуэлл прожила в Хоуорте всего лишь два года, оставив после смерти шестерых сирот. Три старших девочки были помещены в школу для детей- сирот бедного духовенства, представлявшую собой мрачное учреждение, в котором маленькие воспитанницы страдали от холода и голода, довольно жестокого обращения. После смерти от туберкулеза двух старших дочерей (Марии и Элизабет) священник забрал домой едва живую Шарлотту. Ее ожидал брат, Патрик Брэнуэлл (так его звали, чтобы не путать с отцом), а также сестры – Эмилия (Эмили) и Анна (Энн). После этого все дети воспитывались дома, а точнее, были предоставлены самим себе.

После смерти Марии ее родная сестра Элизабет выполнила свой долг, занявшись воспитанием детей. В семье она прожила до самой смерти. Строгая, сдержанная, она воспитала в детях чувство собственного достоинства, уважение к чужой индивидуальности.

Если тетя отличалась глубокой религиозностью, любовью к порядку, самодисциплине, то служанке Тэбби, также всю жизнь посвятившей семейству, был свойствен веселый нрав, необычайная разговорчивость, умение фантазировать. Ее народный язык, образный, сочный, ее сказки доставляли детям необычайную радость. Именно она стала прообразом Нелли Дин в романе Эмилии Бронте «Грозовой перевал».

В плане духовном и интеллектуальном самым сильным было влияние отца. Патрик Бронте родился в Ирландии (1777 – 1861), в бедной крестьянской семье. Был он старшим из девяти детей, родители его провели жизнь в тяжком труде и нищете. Блестяще окончив местную школу, он в 16 лет стал помощником учителя, затем гувернером у детей викария, что открывало ему путь к поступлению в Кембридж, где он учился вместе со знаменитым поэтом Вордсвортом, который был старше курсом и чье творчество оказало на Патрика Бронте сильное и плодотворное влияние. Приняв сан священника и получив приход, Бронте на досуге стал заниматься творчеством. Своей первой книгой «Поэмы батраков» он хотел привлечь внимание к жизни той среды, из которой вышел. В духе романтических баллад были написаны и опубликованы еще две книги, однако по своей художественной значимости эти произведения не шли в сравнение с тем, что опубликовали позже его дочери. Но дети гордились тем, что отец пишет стихи, что изданы его книги, и, по свидетельству Шарлотты, обращение к стихам и прозе с раннего возраста было для детей совершенно естественным делом.

Жизнь Патрика Бронте началась до Великой французской революции, а завершились после Крымской войны. За сорок лет работы в Хоуорте он проводил в последний путь несколько поколений прихожан. Местные проблемы (многочисленные болезни, ранние смерти) были хорошо знакомы и детям, ибо начинались от двери прихода. Патрик Бронте проявлял постоянную заботу о прихожанах, их быте. Он первым начал открывать школы для взрослых. В такой школе должна была работать его дочь Шарлотта, а брат служил в приходском комитете.

Годы жизни в Хоуорте совпали с большими социальными сдвигами: наполеоновские войны, промышленная революция, чартизм, луддитские восстания. Последние происходили довольно часто в Йоркшире. В Хоуорт приходили газеты, из которых становилось известно и волнениях на ткацких фабриках, о разорении фермеров. Семья симпатизировала простым фермерам и ткачам Хоуорта. Внимание к униженным и оскорбленным воспитывалось с детства. Позже рассказанные отцом истории и собственные детские воспоминания о восстании луддитов лягут в основу романа Шарлотты Бронте «Ширли».

По традиции вся семья собиралась по вечерам за семейным столом, в присутствии детей отец и тетя обсуждали события политической жизни, новинки беллетристики. Патрик Бронте выписывал газеты и журналы, приобщил детей к поэзии, которую сам очень любил, чтению У. Вордсворта, Д.Г. Байрона, В. Скотта, А. Теннисона. Первые, самые ранние детские стихи дочерей Бронте были подражанием великим мастерам.

Все дети Бронте были разносторонне талантливы, любили живопись и музыку. Брат играл на флейте и органе, прекрасно рисовал и мечтал стать художником. Уроки рисования в семье Бронте вел художник-профессионал, а сохранившиеся портреты и акварели свидетельствуют о незаурядном таланте, особенно Патрика Брэнуэлла, мечтавшего стать портретистом (его произведения есть в Национальной портретной галерее в Лондоне). Музыкально одаренными были Эмилия и Анна.

Импульсом к литературному творчеству послужил случайный эпизод. Однажды отец купил коробку с солдатиками, и детская фантазия мгновенно создала некое государство Гондал (Эмилия и Анна), а также загадочную Ангрию (Шарлотта и Патрик), где происходили удивительные события, шла борьба за престол, совершались казни, имели место заговоры. «Хронику» каждый записывал в собственную маленькую тетрадочку. «Трудно поверить, что воображаемая радость может доставить столько счастья», – писала позже Шарлотта Бронте.

Путь Шарлотты (1816 – 1855) в литературу был нелегким. Первая попытка окончилась в 1837-ом году неудачно. Начав писать еще в ранней юности, она послала одно из своих стихотворений Р. Саути. Саути, к которому Шарлотта обратилась за советом, ответил в вежливом письме: «Пишите стихи!» Но в то же время подчеркнул, что «литература не может быть уделом женщин». Саути советовал адресату заняться домашними делами и выполнять обязанности по хозяйству. Он еще не знал сестер Бронте и свойственной им энергии, твердости духа, неистребимой любви к творчеству. В основном не в поэзии, но более в прозе суждено было им поразить воображение как современников, так и последующие поколения и занять достойное место в английской литературе.

Несколько раз за свою жизнь Шарлотта покидала Хоуорд. В 1831 и 1831 годах она посещала школу в Роэхеде, в 1836 – 1838 годах работала там же учительницей. Прогрессирующая болезнь глаз у Патрика Бронте поставила семью перед необходимостью трудовой жизни. Шарлотта уехала в Брюссель, чтобы выучить французский язык и стать более квалифицированной гувернанткой. В 1842 году Шарлотта обучалась в пансионе Эгера. Недолгое время вместе с ней была Эмилия. В последующем году, получив место учительницы, Шарлотта преподавала в том же пансионе английский язык. Пребывание в чужой стране было радостным и мучительным одновременно, оставило в душе будущей писательницы очень сильные впечатления: Шарлотта безответно влюбилась в директора пансиона Эгера, незаурядную личность. Первое сильное чувство позже найдет отражение в ее романах.

По возвращении домой Шарлотта случайно прочитала стихи сестры Эмилии, поразившие ее «особой музыкой, дикой, меланхолической и возвышенной», и убедила всех в необходимости их опубликовать. Так появился на свет поэтический сборник, в котором сестры выступили под вымышленными мужскими именами: «Стихотворения Керрера, Эллиса и Эктона Беллов» (1846 год). Вскоре вышла в свет доброжелательная рецензия в журнале «Атенеум», но успеха сборник не имел и были проданы только два экземпляра. Вскоре каждая из сестер пошла в литературу своим путем.

Выполняя работу по хозяйству, ухаживая за теряющим зрение отцом, Ш. Бронте продолжала писать. Она выделялась среди сестер удивительным трудолюбием и творческой энергией. Вышедший в 1847- ом году роман Ш. Бронте «Джейн Эйр» проложил дорогу романам Эмилии Бронте «Грозовой перевал» и Анны Бронте «Агнес Грей».

После успеха «Джейн Эйр», получив известность в литературных кругах, Шарлотта несколько раз приезжала в Лондон, встречалась там с писателями и издателями своих произведения. Очевидно, время пребывания с Лондоне, было одним из наиболее счастливых моментов в ее жизни. Она пожинает плоды собственной популярности, позирует знаменитому художнику, посещает званые обеды. Вместе с Анной Шарлотта едет а Национальную галерею, Академию художеств, Национальный музей, вращается в литературном мире.

Шарлотта знакомится с Теккереем, которого считала лучшим романистом своего времени. Известно, что в 1851 году Шарлотта присутствовала не лекции Теккерея об английских юмористах XVIII века. В свою очередь автор «Ярмарки тщеславия» высоко оценил талант Бронте. Он с увлечением прочитал «Джейн Эйр»; своеобразие манеры Бронте Теккерей увидел в соединении «чистого чувства с исповедальной искренностью». Его привлекли проявившиеся в этом произведении любовь к истине и возмущение несправедливостью, смелость суждений и простота повествования. Автора «Джейн Эйр» Теккерей назвал «строгой маленькой Жанной д'Арк».

Кроме Теккерея среди литературных знакомых Бронте были критик Д.Г. Льюис, писательницы Э. Гаскелл, Г. Мартино. Э. Гаскелл была среди тех, кто приветствовал появление «Джейн Эйр»; она назвала этот роман «необычной книгой» и отметила, что новаторство автора проявилось в образе героини. Гаскелл стала биографом Шарлотты, выпустив в 1857 году книгу «Жизнь Шарлотты Бронте», которой было положено начало многочисленным жизнеописаниям автора «Джейн Эйр».

Ощущение счастья, которое окрасило период пребывания Шарлотты в Лондоне, обрывается довольно скоро. Встревоженная здоровьем младшей сестры, пытаясь спасти ее, она едет к морю, но все тщетно. Последние слова умирающей Анны были обращены к ней: «Мужайся, Шарлотта!» Возвращение в «долину теней», как она называла теперь Хоуорт, было мучительным.

Меня как будто больше нет:

Смерть не страшна. Жизнь не мила,

Она была мой день, мой свет,

Я жизнь мою пережила.

В опустевшем доме в 1848 году Шарлотта осталась наедине с отцом. Но, единственной из сестер, ей было дано испытать семейное счастье. Шарлотта четыре раза получала предложения руки и сердца. Каждый раз она отвечала отказом, не желая связывать себя узами, оставаться лишь женой священника, лишая себя права на самостоятельную мысль, свободу творчества. Но одно из них было принято, и в июне 1854 года она вышла замуж за священника Артура Белла Николса, помощника ее отца.

Брак был счастливым, но очень недолгим. Судьба оказалась неблагосклонна к Шарлотте так же, как к ее близким. Зная поэтическую натуру собственной жены, Артур Николс однажды пригласил ее на прогулку, желая показать ей удивительно красивый уголок знакомого пейзажа и не подозревая, конечно, о трагических последствиях. На обратном пути они попали под проливной дождь, Шарлотту бил озноб. Ослабленный простудой и первыми месяцами беременности организм привел к вспышке семейной болезни – туберкулеза, который и унес ее в могилу в 1855 году. В «долине теней» появился еще один надгробный камень, к которому совершают паломничество люди разных национальностей, отдавая дань таланту автора неумирающей «Джейн Эйр».

За свою жизнь Ш. Бронте написала несколько десятков стихотворений и 4 романа – «Учитель» (1847, опубл. В 1857 году), «Джейн Эйр» (1847), «Шерли» (1849), «Городок» (1853).

Произведения Шарлотты во многом автобиографичны, в них отразись впечатления и события ее личной жизни. Именно поэтому творчество Ш. Бронте нередко «выводится» из обстоятельств ее жизни, в то время как оно противоречило этим тяжелым обстоятельствам, рождалось из духа протеста. Трудно представить себе судьбу, менее благоприятную для писательской деятельности, чем удел, вы павший на долю Шарлотты. Ее жажду творчества не убили ни нелегкая жизнь, ни тяжелые утраты. Жизнь в Хоуорте была безжалостная к его обителям. Ранняя смерть прервала удачно начавшийся путь в искусстве Эмилии и Анны. Не сбылись надежды, связанные с талантом брата, столь же рано расставшегося с жизнью. Мысли и чувства, рожденные искалеченной, одинокой жизнью сестер Бронте, одаренных силой чувств и богатым воображением, запертых «как в тюрьме, в открытом всем ветрам пасторском доме на болотах Вест – Райдинга… Шарлотта выразила в возвышенной любви Рочестера к Джейн Эйр, в захватывающей истории Люси Сноу»,– писал в своей книге роман и народ (1937) английский критик Р. Фокс.

В романах Ш. Бронте ставятся проблемы женского равноправия, социального неравенства, обсуждаются вопросы образования. Ее произведения привлекают к себе внимание значительностью проблематики, мастерством увлекательного повествования, образами героинь, наделенных сильными чувствами, смелостью, твердыми нравственными принципами, способностью принимать самостоятельные решения. Книги Бронте совершили переворот в представлениях о морали. Как своего рода манифест борьбы за права женщин был воспринят роман «Джейн Эйр», «Шерли» и «Городок» закрепили это представление.

Роман «Джейн Эйр» принадлежит в числу самых значительных произведений английской литературы. Произведение было опубликовано в октябре 1847 года и имело поразительный успех. Теккерей признавался, что, взяв в руки книгу, он провел с ней весь день, отбросив в сторону дела, будучи пораженным своеобразием художественного метода, «соединением чистого чувства с исповедальной искренностью». Высокая оценка мастера английской прозы не отражала тем не менее весь спектр новаторских приемов, использованных автором, чей роман развил и обогатил национальную традицию.

Необходимо обратить внимание на одну важную особенность художественной структуры романа. Ш. Бронте продемонстрировала в своем произведении блестящее знание Библии, греческой мифологии, английской литературы предшествующих веков. Соотнесенность происходящего в романе с устойчивыми понятиями не только библейского, но и литературного, исторического, философского, мифологического порядка, насыщение повествования многочисленными аллюзиями и реминисценциями создает дополнительное ощущение глубины и объемности.

Сила воздействия и обаяния произведения Ш. Бронте – в правде чувств, в их истинности, в соединении реального и романтического, в покоряющей своей увлекательностью истории простой маленькой гувернантки, способной на большую и преданную любовь и сумевшей найти свое счастье. В книге заключен бессмертный мотив сказочной Золушки, предстающей в образе столь похожей на саму Бронте юной Джейн Эйр.

Сама Бронте явно подчеркивала, что связывает свое произведение с предшествующей литературой. В самом начале ее романа упоминается имя Памелы, героини одноименного романа знаменитого писателя Сэмюэля Ричардсона (1689 – 1761), одного из самых любимых Шарлоттой Бронте. Ее собственная героиня, скромная гувернантка, также сумеет противостоять превратностям судьбы, энергичному напору своего хозяина, сохранить чувство собственного достоинства и заключить в финале счастливый брак с богатым и достойным ее человеком.

Достижения сентиментального просветительского романа были творчески осмыслены автором «Джейн Эйр». Если Ричардсон, по свидетельству современников, «научил страсти двигаться по приказу добродетели», то Шарлотта Бронте сделала акцент не на теме «вознагражденной добродетели», но более на вопросах свободы личности и свободы чувства. Она создала образ совершенно новой Памелы и тем самым внесла свою лепту в лучшие традиции английской женской прозы, представленной романами Ф. Берни, М. Эджуорт, Д. Остен, чьи героини также боролись за внутреннюю свободу и независимость, ставили вопрос о гражданских правах, обладали тонкой и чувствительной душой, способной подняться над будничным миром. Частная жизнь героинь была полна драматизма, испытаний, опасностей. Борьба за свободу личности происходила на фоне пуританской чопорности, лицемерия и сословных предрассудков викторианского общества.

Новаторский характер романа «Джейн Эйр» состоит в том, что в нем изображена героиня, смело отстаивающая свое человеческое достоинство, право на самостоятельную трудовую жизнь и любовь. Писательницей создан образ свободолюбивой и мятежной женщины, серьезно размышляющей о жизни, глубоко чувствующей и в полный голос заявляющей о своих стремлениях и взглядах. В образе Джейн Эйр Ш. Бронте воплотила свои представления о современной женщине, способной определить свою жизнь и стать не только женой, Нои достойной подругой мужчины. В условиях викторианской Англии такая постановка проблемы была воспринята как проявление крайней смелости взглядов автора. Героини, подобной Джейн Эйр, не было ни у Диккенса, ни у Теккерея, ни даже у Гаскелл, которая перекликалась с Ш. Бронте в трактовке женских характеров.

В романе «Джейн Эйр» рассказана история простой девушки, вынужденной вести борьбу за существование. Повествование в романе выстроено хронологически, оно ведется от первого лица, все главы объединены главной героиней, Джейн Эйр, существом гордым, благородным, имеющим романтическую душу и отстаивающим право свободно распоряжаться собственной судьбой. Каждая глава романа, по мнению автора, похожа на действие в пьесе. Принцип драматического построения – один из характерных в творческой манере Ш. Бронте.

Женская проза достигла к этому времени больших успехов в психологическом анализе, фиксации тончайших движений мысли и чувств, в обрисовке быта и нравов мелкопоместного дворянства. Однако, по свидетельству самой Ш. Бронте, ее несколько раздражала бытописательская манера Д. Остен с ее точным воспроизведением обычных лиц, «ухоженных садов с подметенными дорожками и нежными цветами», но при том – «ни одного яркого образа, ни одного дикого ландшафта». Ш. Бронте отстаивала право на свое видение реальности и поэтическое ее воспроизведение, будучи убежденной, что художник не может быть глух к поэзии и яркому воображению. С эстетикой романтизма ее связывало умение открывать красоту в реальном, окружающем мире, что делало ее творчество близким традициям Блейка, Китса, Вордсворта.

Маленькая Джейн, живущая «из милости» в доме тетки, пытается найти тихий приют, спрятавшись за плотной шторой и углубившись в рассматривание картинок. Ее глазами читатель видит типично романтические пейзажи: полярные страны, мертвенно-бледные миры, одинокий утес среди пенящихся волн, разбитую лодку, выброшенную на пустынный берег. Неизъяснимый трепет вызывает в ее сердце изображение заброшенного кладбища и одинокого могильного камня с надписью, а также корабля, подобного призраку, застигнутого штилем в неподвижном море.

Мастерски выстроенный зрительный ряд создает определенную атмосферу. Все пейзажи являются иллюстрациями к известным творениям Юнга, Грея, Колриджа и других романтиков, чье творчество оказало благотворное влияние на Ш. Бронте. И вместе с ними в роман входит тема печали и скорби, некое продолжение «Песен невинности» Блейка, посвященных безрадостной жизни детей, пребывающих в нищете и голоде.

Следующий этап духовной эволюции главной героини связан с пребыванием в приюте Ловуда. Постепенно традиционный «роман воспитания» приобретает черты социально-психологического.

Жизнь под мрачными сводами учебного заведения, куда попала Джейн Эйр, показалась ей «веком, отнюдь не золотым». Система воспитания основана в приюте на подавлении воли и любого проявления непокорности. Физические лишения, постоянный мучительный голод, жестокое обращение с воспитанницами – все преследовало одну цель, определенную «благочестивым» главой Брокльхерстом, – привить выносливость, терпение и способность к самоотречению. Портрет данного персонажа сжато и точно передает его характерные черты, фигура напоминает «черный столб», лицо – холодное и неподвижное, моментами напоминающее высеченную из камня маску. Внедренная им система воспитания и образования – не единичный факт, а отражение характерных для всей государственной системы тенденций, против которых мужественно выступила Ш. Бронте, тенденций, противоречащих христианской морали. Над входом в Ловудский приют – доска с высеченными в камне словами из Евангелия от Матфея. И маленькая девочка не в состоянии постичь связь между священным писанием и страшной картиной унижения человеческой личности, открывшейся ей в стенах заведения.

Многие из девочек, находящихся в приюте, оказываются сломленными морально. Такова судьба ближайшей подруги Джейн Элен Бернс. Но Джейн находит в себе мужество для сопротивления. «Когда нас бьют без причины, – говорил она Элен, – мы должны отвечать ударом на удар – иначе и быть не может – притом с такой силой, чтобы навсегда отучить людей бить нас!».

Романтическая и реалистическая эстетика переплетаются в романе, придавая ему неповторимый характер.

Смена декораций приводит читателя в Торнфильд, «серую громаду», мрачное здание с гулкими переходами, таинственными происшествиями. Именно здесь Джейн Эйр придется работать гувернанткой. Тусклое и скучное существование прерывается романтической встречей с всадником на узкой дороге, где лошадь споткнулась и упала, путник повредил ногу, а маленькая хрупкая героиня оказала необходимую помощь. Им был Рочестер, хозяин поместья, человек богатый, умный, властный, наделенный живым умом, сердечной добротой и непредсказуемостью в личном поведении. Впервые в жизни он встретил женщину прямую, независимую, с ярко выраженным чувством собственного достоинства, которая настаивает на праве собственного выбора и самостоятельности суждений.

Движение прозы осуществляется через многочисленные диалоги, в построении которых Ш. Бронте обнаружила удивительное мастерство. По свидетельству первого биографа, Элизабет Гаскелл, она тщательно работала над текстом, никогда не записывая предложения, пока не осознавала окончательно, что именно хочет сказать, обдумывая буквально каждое слово, организуя повествование в определенном порядке.

Каждый из диалогов имеет специфическую окраску: самоутверждение, страстная исповедь, печальное предчувствие, философски окрашенный спор о мире, человеке, вопросах нравственности. Созданная таким образом эмоциональная и интеллектуальная атмосфера романа является новаторским приемом и неким прорывом в последующую эволюцию жанровой структуры, формирование романа идей, психологического, интеллектуального.

Лейтмотивом романа является почти постоянно дующий холодный, пронизывающий ветер, метафора эмоционально насыщенной и быстро меняющейся жизни. Большую роль в романе играют звуки, краски, явления непонятные на первый взгляд – дикие крики и странный смех в доме, неожиданно начинающийся пожар, разорванная фата героини – все эти моменты не преследуют цель просто ужаснуть читателя. Эстетика «ужасного», «страшного», столь свойственная «готическому роману», получает новую трактовку. В отличие от создателей «готических романов», для которых непостижимое является разнообразными формами вездесущего Зла, Ш. Бронте дает всему «страшному» в романе рационалистическое объяснение. Героиня узнает о тайне Торнфильда – сумасшедшей жене Рочестера, о трагических последствиях его первого брака.

Для характеристики героев автор часто использует принцип контраста. Ослепительная красота аристократки Бланш Ингрем сочетается с крайним эгоизмом, жестокостью. Внешняя невзрачность Джейн Эйр – с глубиной и искренностью чувств, душевным благородством.

Природа и человек воспринимаются Ш. Бронте в тесном единстве. Разнообразные явления природы: гроза, буря, проливной дождь – подчеркивают эмоциональное состояние героев, усиливают нюансировку чувств. Бурному объяснению в любви и несостоявшейся свадьбе (кульминация романа) предшествует символическая сцена грозы в саду Торнфильда, удар молнии, расколовший на две части старый каштан. Скрытую угрозу таят в себе сильные порывы ветра, который мчал облака по всему небу, громоздил их друг на друга, закрывая пеленой июньское небо. Но Джейн Эйр с наслаждением бежала навстречу ветру, «отдавая свою тревогу этим безмерным потокам, проносившимся с воем над землей».

В романе наблюдается отход от руссоистского идеала и романтического видения природы. После ухода из Торнфильда героине предстоит пережить нравственные унижения и физическую муку, холод, голод и ощущение отверженности, а ведь она просила только работы, но «кто обязан заботится об этом?» В эпизодах романа, повествующих о злоключениях Джейн после тайного бегства от Рочестера, в роман уверенно входит реалистическая тема униженных и оскорбленных, социальный конфликт, адекватный самой эпохе. Падая от усталости, Джейн Эйр идет по лугам, залитым солнечным светом. Она пытается и не может найти себе работу и приют, вынуждена есть кашу, которая приходится не по вкусу даже свиньям, ночевать под открытым небом. На этих страницах романа отчетливо вырисовывается нравственный идеал, выдвигаемый Шарлоттой Бронте в соответствии с духом времени. Ее героиня убеждена, что должна продолжать борьбу, отстаивая свое право на жизнь и труд.

Силой поэтического воображения Ш. Бронте стремилась потрясти сердца читателей, сделать их доступными добру, красоте, мужеству, столь свойственному ее маленькой героине. Эмоциональную атмосферу романа усиливает сочетание прозы и поэзии (стихи о природе, чувствительный романс Рочестера), дополняя сложную картину внутренней духовной жизни персонажей, а также очевидная музыкальность, которой насыщен весь роман. Идиллическая сцена счастья и появления первенца-мальчика, символа продолжения жизни, и есть некое музыкальное завершение насыщенной страстями темы, проявление той гармонии, которой в мире нет, но должна быть.

На протяжении XX века были созданы многочисленные теле- и кинопостановки по роману, на первый взгляд, очень сценичному. Но ни одна из них не достигла уровня оригинала. Причина кроется в несколько поверхностном отношении к художественному замыслу.

Роман распадается на две части. В первой рассматривается личность в соотнесении с ее душевным миром, вопросы нравственности, женского равноправия и т.д. Во второй, повествующей о скитаниях Джейн Эйр, также поставлены актуальные проблемы. Более остро звучит тема социального неравенства, тяжелого положения батраков, чьих детей учит Джейн Эйр в деревенской школе, постепенно осознавая, что бедные крестьяне – «такие же существа из плоти и крови, как и отпрыски самых знатных фамилий».

В романе возникает некий микромир (Торнфильд) и макромир (Йоркшир, Англия в целом), взаимосвязанные друг с другом. И в постижении второго важен момент встречи со священником Сент-Джоном Риверсом и его сестрами, давшими приют измученной, голодной героине. В этой части романа приемы реалистического письма начинают вытеснять романтические, диапазон изображения становится значительно шире, как и тематические границы. В структуру романа автор включает те проблемы, которые привлекали внимание общественности, отражались так или иначе в парламентских дебатах, газетной и журнальной полемике. Важнейшей из них была тема экспансии Великобритании, осознание себя как великой колониальной державы, жажда реализации дальнейших планов, непоколебимая вера в правильность и благородство собственной миссии. Актуальнейшие темы обрели в романе органическую художественную форму. Ш. Бронте была верна исторической правде.

Неизгладимое впечатление производит священник Сент-Джон Риверс при самом первом появлении: высокий, стройный, с безукоризненно правильными чертами, прямым классическим носом. Его высокий лоб был белым «как слоновая кость», а довершали портрет синие глаза с темными ресницами и вьющиеся светлые волосы. Под пером автора как бы ожил знаменитый герой романа Ричардсона Грандисон, кумир женщин XVIII века, некий символ нации. Специально подчеркивается, что редко встретишь «английское лицо, столь близкое к античным образцам». Шарлотта Бронте дает ему и символическое имя, вызывающее в памяти неистового Иоанна Крестителя. Однако постепенно за безупречно красивой внешностью Сент-Джона Джейн Эйр начала видеть иное – неподвижность облика, напоминающего статую. В линии лба и губ она улавливает что-то «неистовое, исступленное» и даже «беспощадное». Будучи священником, христианином, Сент-Джон тем не менее не обладает необходимой душевной ясностью и внутренним спокойствием. Автор лишает его очень ценного, с ее точки зрения, качества – умения наслаждаться природой. Он не бродит по вересковым пустошам ради царившей там целительной тишины, не восхищается их мирной прелестью. Поразительное впечатление производили и его проповеди, в которых не было мягкости человеколюбия. Предпочиталось – избранничество, предопределенность, обреченность. И каждый раз это звучало «как приговор судьбы». Его красноречие рождалось из глубин, в которых таились «неутолимые желания и беспокойные стремления».

Первый уровень изображения – внешний, зрительный. Неразрывно с ним сплетаясь, возникает второй, внутренний, психологический, более глубокий.

Сент-Джон, хороший человек, прекрасный брат, ревностный христианин, решает стать миссионером. Но пафос его действий и решений внутренне связан с глубинным неутолимым честолюбием, нежеланием быть погребенным в глуши, осознанием своего природного дарования и стремлением его реализовать во что бы то ни стало. Им руководит потаенная страсть «подняться выше, совершить больше других». Ш. Бронте явно предвосхитила появление ницшеанских настроений, ее героем руководит яростное желание осуществить великие цели и достичь превосходства. Он отказывается от любви, брака, семейного счастья, он «неумолим как смерть».

Сент-Джон обладал удивительной способностью создавать вокруг себя атмосферу холода, в которой трудно жить, мыслить, чувствовать. (Образ был удивительно точно найден, не случайно подобный же образ встречается и у Диккенса («Домби и сын»)). Молчание Сент-Джона повергало человека в состояние тягостного рабства. В лице Джейн Эйр он увидел достойную помощницу, способную разделить тяготы будущей миссии, ее собственные чувства, мысли были ему глубоко безразличны. Сделав предложение, он поразил Джейн – натуру эмоциональную – жестокостью и цинизмом, расчетом, в котором не было места любви. Но в лице маленькой женщины ему суждено было встретить яростный отпор, ставший прелюдией последующего нравственного поражения. Столкнулись и две полярно противоположные идеи, два отношения к вопросу о женской эмансипации, которые довольно остро дискутировались в обществе того времени. В ответ на убедительный с точки зрения Сент-Джона тезис: «Вы созданы для труда, не для любви», героиня яростно бросает: «Я презираю ваше представление о любви... Я презираю то лживое чувство, которое вы мне предлагаете!» Она отстаивает право свободно распоряжаться собственной судьбой и чувствами.

Таким образом, в вопросе о женской эмансипации, ее эволюции в Англии был сделан прорыв, инициатором которого была дочь священника Патрика Бронте из маленького городка Хоуорта.

Природа в романе Ш. Бронте нередко является проекцией человеческих чувств и характеров. «Миновав мягкую луговину, они пришли к утесам, охранявшим ущелье. Вдали высились горы без покрова, трав и цветов, одетые вереском. Каменные глыбы создавали ощущение некоей мрачной пустыни», – так изображает писательница местность, где произойдет решительное объяснение между Джейн и Сент-Джоном. И сам Сент-Джон напоминает героине каменную глыбу. В его истории прозвучал мотив национального превосходства, перешедший в одиночество и поражение в финале. Накануне отъезда он выбирает для чтения главу из Апокалипсиса и строки из Библии, где описывается видение «новой земли и нового неба». Библейские аллюзии, включаемые в художественную ткань романа, свидетельствуют о глубинной связи личностных и государственных амбиций. В плане более глубоком декларативная приверженность религии сочеталась с утилитарным представлением о Боге и стремлением подключить его к политике великой державы. Религиозность, переходящая в фанатизм, вырастает в страшную опасность для человека, человечества и страны, что почувствовала Ш. Бронте еще в середине прошлого века.

Не случайно ее замечание, что Сент-Джон создан из того материала, из которого «природа создает христианских и языческих подвижников». В данном случае оба понятия поставлены на один уровень, свидетельствующий о том, что автор не приемлет и ярко выраженной ортодоксальности как явления враждебного истинной вере и нравственности.

В финале все Риверсы оказываются родственниками, Джейн получает наследство, которое позволяет ей стать независимой женщиной. Услышав в голос, призывающий ее, Джейн Эйр возвращается к потерявшему зрение Рочестеру и обретает счастье семейного очага. Неумолимый Сент-Джон отправляется в Индию, и героиня предвидит его скорую «скорбную кончину».

Два мужских центральных образа представляют собой антитезу (слепой, но обладающий внутренним зрением Рочестер, и зрячий «слепец» Сент-Джон).

Шарлотте Бронте удалось постичь глубинные пласты национального характера, показать эгоизм, жестокость, склонность к амбициям, использовать новые методы психологического анализа, которые лягут в основу реалистического письма и будут использованы в последующей эволюции романа.

Особую глубину повествованию придает философский стержень, гегелевская мысль о живом развитии идеи как тезис, антитезис и синтез, что определяет внутреннюю структуру. Каждый из трех центральных персонажей олицетворяет собой определенный жизненный путь, который соотносится так или иначе с нравственным идеалом, выдвигаемым автором.

Как уже отмечалось ранее, роман Ш. Бронте сразу же завоевал популярность. За первым изданием «Джейн Эйр» быстро последовало второе. Не подозревая о внутрисемейной трагедии Теккерея, его сумасшедшей жене, Шарлотта Бронте посвящает издание автору «Ярмарки тщеславия». Это вызвало толки, но не изменило отношение Теккерея к автору «Джейн Эйр». В очерке, посвященном Ш. Бронте и написанном Теккереем уже после ее смерти, есть такие слова: «Помню трепетное, хрупкое создание, маленькую ладонь, большие глаза. Пожалуй, главной чертой ее характера была пылкая честность… Она мне показалась очень чистым, возвышенным и благородным человеком. В ее душе всегда жило великое, святое уважение к правде и справедливости».


^ 2. Творчество Эмилии Бронте.

В суждениях современников и потомков Эмилии Бронте (1818 – 1848) не раз звучала мысль, что она в гораздо большей степени поэт, чем романист. Между тем в историю литературы Эмили вошла прежде всего как создатель романа «Грозовой перевал».

Эмилия (1818 – 1848) была самой загадочной из сестер – худенькая, застенчивая, очень замкнутая, скрывающая от всех глубинные движения души и чувства. О ее жизни и личной судьбе почти не сохранилось сведений, хотя в самых общих чертах ее биография включает все то, что пережито ее братом и сестрами.

Как и ее сестры Эмилия недолго пробыла в приюте для детей священников, получила домашнее, далеко не систематическое образование под руководством старшей сестры Шарлотты. Их связывали те же детские увлечения, та же рано вспыхнувшая любовь к поэзии, чтение Гомера и Вергилия, Шекспира и Мильтона, Байрона и Шелли.

Как и остальные сестры, Эмили начала в семнадцать лет работать гувернанткой в школе. «Тяжелый труд с шести утра и до одиннадцати вечера с одним перерывом в полчаса для упражнений. Это рабство! Боюсь, что она не сможет все это выдержать», –писала Шарлотта, работавшая вместе с ней.

Но самым мучительным было отсутствие свободы, времени для творчества, ощущение одиночества. Не менее тягостным для Эмили было и пребывание с сестрой в Брюсселе, в пансионе Эгера, где ее терзали ностальгия по дому, родным пустошам и болотам, мысли о близких. Глава учебного заведения, педагог умный и тонкий, отметил своенравный и противоречивый характер девушки, свойственный ей мужской склад ума и то, что она могла бы быть «великим навигатором». Все эти качества так или иначе нашли отражение в ее творчестве.

Через три месяца Эмилия вернулась домой, чтобы принять на плечи весь груз домашних забот и хлопот, была счастлива, увидев родной пейзаж, заветную тетрадь, куда записывала стихи. По свидетельству Шарлотты, сестра очень любила окружающую Хоуорт болотистую местность, поросшую вереском. В не защищенных от ветра, заброшенных уголках она «находила своеобразную прелесть». А в дневнике записала, что всех нашла в добром здравии, за исключением брата, но надеется, что ему будет лучше. С Брэнуэллом ее связывала дружба, она была его любимой сестрой, терпимо относившейся к его нескладной жизни, проявлявшей постоянно жалость и сострадание, но он уже безнадежно погибал от алкоголя, наркотиков и чахотки. Тяжелая атмосфера внутри семьи, домашние заботы предоставляли ей изредка время, чтобы в компании с верным псом отправляться в небольшое путешествие по холмам, вид которых не мог произвести романтическое впечатление, а однообразный пейзаж, по словам Шарлотты, мог только навеять тоску. Однако для Эмилии он был фоном ее радостей и печалей, местом действия единственного поразительного романа «Грозовой перевал».

Достаточно выразительно характеризует жизнь Эмили Бронте один из биографов, английская писательница второй половины XX века Мюриел Спарк: «Нет никаких свидетельств, что она так или иначе планировала свое будущее. Наоборот, она словно больше всего на свете хотела избежать необходимости «устроить» свою жизнь… Да, Эмили Бронте словно твердо решила, что ее жизнь должна подходить под определение: «Лишенная каких- либо событий». И не потому, что была к ней равнодушна. А как раз напротив: потому, что ее полностью поглощало собственное жизненное призвание. И все свои усилия Эмили направляла на то, чтобы определить этот смысл – и прямо через свое творчество, и косвенно через посредство домашних и семейных обязанностей. Тратить же время сверх этого на улучшение собственного жребия ей было в тягость, и в конечном счете она для себя не сделала практически ничего».

Творчество Эмили было средоточием ее существования, поэтому вести речь о ее жизни – это значит говорить о ее творчестве. Прелюдией к серьезным занятиям литературным делом послужила история вымышленной страны Ангрии и королевства Гондол, некоего острова в Тихом океане, где жили сильные мужественные люди, охваченные страстями. Фантазия юной Эмилии воссоздавала страшные картины заговоров и убийств, поразительных подвигов. Моряки Гондола совершили нападение на остров Гаалдин, где поднялось восстание и началась неистовая борьба республиканцев и роялистов. Все сплелось в единый узел: впечатление от романов Анны Радклиф, подвиги благородных рыцарей из романов Вальтера Скотта, баллады Оссиана, мятежный дух байроновских поэм, но кроме того – рассказы отца о недавних наполеоновских войнах и картина политических событий в самой Англии тех лет.

Так был дан импульс поэтическому творчеству, и в первом сборнике, изданном сестрами Бронте, рецензент отметил особо стихи Эмилии, посвященные природе. Мысли и чувства в ее стихах сливались воедино, переходили друг в друга – черта, характерная для романтического мироощущения. Проявление красоты она искала в окружающем ее пейзаже, в высоких движениях души, в борьбе за свободу личности. Мысли Эмилии о жизни, смерти, бессмертии, природе божественного имели особую глубину и проникновенность, что позволило более поздним критикам сравнивать ее с Шекспиром.

Бывают веры — пыль,

Стоячая вода самообмана,

Растений мертвых гниль

И праздность пен на гребнях океана,

Гармония мира, по мнению Эмилии, вбирала в себя пение жаворонков, пасущихся в долине овец, снежные бураны, свирепый ветер, а также самого Бога.

В краю холмов какая скрыта сила?

Какой любовью и бедой чреват?

Земля, что сердце к жизни пробудила,

Вмещает все: и Божий Рай и Ад.

Мощные по звучанию темы неожиданно соседствуют в ее поэзии с сиюминутными наблюдениями и сопряжены с удивительной простотой языка. Эмилии не свойственно широкое использование метафор, усложненных поэтических конструкций, экспериментов с ритмом стиха.

И тем не менее ее поэтическое творчество оказывает интенсивное эстетическое воздействие. Ей свойствен философский склад мышления. Будучи в творчестве и в жизни носителем высоких нравственных принципов, Эмилия Бронте, как и ее любимый Вордсворт, была убеждена, что «поэзия есть истина, которую страсть доносит до сердца живой»:

О жизнь – как страшно было в ней

Зреть лицемерье, фальшь, разврат,

Бежать в себя и – что страшней —

В себе найти весь этот ад.

Шарлотта Бронте заметила, что «свобода – воздух Эмилии». Дух свободолюбия ярко проявляется в поэзии. Лирический герой произведений Э. Бронте сродни героям поэтов –романтиков (Шелли, Байрона, Вордсворта, Колриджа). С двумя первыми ее роднит дух протеста и непримиримости, смелость вызова, бесстрашие, с двумя вторыми – пристальный интерес к жизни природы, образ одинокого странника. Однако, в отличие от поэтов «озерной школы» в изображении Эмилии природа – это могучая стихия, а человек свободолюбив и силен, он преодолевает страдания и горечь одиночества. В поэзии прозвучал также яростный протест против любых форм насилия, что позволило Суинберну именовать ее «великий, страстный гений». Страстность Эмилии, ее стремление к внутренней свободе нашли особенно яркое воплощение в прозе.

Роман «Грозовой перевал» (1847) – явление совершенно уникальное в английской литературе. В нем ощущается влияние Дефо и Ричардсона, В. Скотта и Шелли. Можно говорить о блестящем продолжении реалистической традиции, идущей из глубины английской литературы XVIII века. Однако Эмилии Бронте не свойственны тенденции бытописательства, морализаторство; как писателя ее отличает философское мышление и яркое поэтическое воображение.

В произведении Э. Бронте живет романтическая традиция, сливающаяся с реализмом, проникновением в извечно-человеческие, а тем самым и современные коллизии: мастерство писательницы проявляется в глубине психологических характеристик и романтической символике.

Дух романтизма воплощен в произведении с огромной эмоциональной напряженностью. Не случайно «Грозовой перевал» называли «романтичнейшим из романов» (У. Пейтер), «дьявольской книгой, объединившей все самые сильные женские наклонности», одним из самых лучших романов «по силе и проникновенности стиля» (Д.Г. Росетти), «одним из манифестов английского гения… романом, перерастающим в поэзию» (Р. Фокс). «Грозовой перевал», как считал Р. Фокс, – одна из «самых необычных книг, созданных человеческим гением, но все это потому, что она – вопль отчаяния и муки, исторгнутый из души Эмили самой жизнью». Известная писательница XX века В. Вульф писала: ««Грозовой перевал» – книга более трудная, чем «Джейн Эйр», потому что Эмили – больше поэт, чем Шарлотта. Шарлотта все свое красноречие, страсть и богатство стиля употребила для того, чтобы выразить простые вещи: «Я люблю», «Я ненавижу», «Я страдаю». Ее переживания, хотя и богаче наших, но находятся на нашем уровне. А в «Грозовом перевале» Я вообще отсутствует. Здесь нет ни гувернанток, ни их нанимателей. Есть любовь, но не та любовь, что связывает мужчин и женщин. Вдохновение Эмили – более обобщенное. К творчеству ее побуждали не личные переживания и обиды. Она видела перед собой расколотый мир, хаотическую груду осколков и чувствовала в себе силы свести их воедино на страницах своей книги. От начала и до конца в ее романе ощущается этот титанический замысел, это высокое старание – наполовину бесплодное – сказать устами своих героев не просто «Я люблю» или «Я ненавижу», а – «Мы, род человеческий» и «Вы, предвечные силы».

Э. Бронте мифологизирует реальные конфликты; создавая апофеоз всепоглощающей страсти героев, она изображает их общественную трагедию. «Грозовой перевал» – это роман о любви в условиях социального неравенства и несправедливости. В романе изображена Англия, какой она была в 40-е годы XIX века; Э. Бронте повествует не только о любви вообще, она говорит о выгодах, которые сулит прочное общественное положение, о браках по расчету, о смысле и роли религии, и взаимоотношениях между богачами и бедными.

Мир, возникший в романе Э. Бронте, – не воплощение гармонии; скорее это – поле жестокой борьбы, но он в то же время поразительно красив. В реальной жизни она ощутила атмосферу жестокости, взаимной ненависти, ужаса, возможно, отчасти навеянного и романами Анны Радклиф и Льюиса. Герои «Грозового перевала» – высоконравственные Линтоны и диковатые Эрншо с их суровым пуританизмом, странностями поведения, грубостью – сформированы тусклой, монотонной жизнью Йоркшира. О героях «Грозового перевала» У. Пейтер писал: «Эти фигуры, исполненные таких страстей, но вытканные на фоне неброской красоты вересковых просторов, являют собой типичные образцы духа романтизма». Персонажи романа – часть мира, состоящего из болот, пустошей и скудной каменистой почвы, они привязаны к тяжелому климату, северным пронизывающим ветрам. Грубые валуны ограждают их поля, а собственные дома напоминают маленькие крепости. Люди эти подобны скалам, как скажет один из героев романа.

Сюжет романа отчасти был навеян семейными преданиями, в частности историей о таинственном найденыше, который, мстя за испытанные в детстве невзгоды, унижения и оскорбления разорил воспитавшую его семью. По воспоминаниям Шарлотты, Эмилия «особенно интересовалась теми трагическими и ужасными событиями, которые поневоле поражают людей, знакомых с историей любой дикой местности».

Пейзаж становится в романе соучастником и предвестником событий. Вересковые поля и торфяные болота озаряются блеском молний, на них падает тень предвещающих бурю грозовых туч; раскаты грома сопутствуют переживаниям мятущихся и страдающих героев. Мрачноватую атмосферу бытия иногда украшают лишь краски звуки. Болота очень красивы в краткий миг солнечного восхода, когда среди тишины раннего утра ухо улавливает мелодию водной струи. В тихие дни на Грозовом перевале хорошо слышен колокольный звон. Но гармонию постоянно нарушают бушующие страсти человеческих отношений.

Вымышленный мир сплетался в романе с миром реальным. Англия переживала в ту пору серьезные политические и социальные катаклизмы, что не могло не отразиться на социальной атмосфере, на характерах людей, пытающихся приспособиться к изменившейся жизни. Быт и нравы провинциального Йоркшира являются фоном для развернувшейся драмы с яркими героями, страстями, экспрессивной символикой.

Композиционно роман построен мастерски. Судьба главных героев в целом известна еще в начале произведения, но тем не менее разворачивающееся далее повествование насыщено такой динамикой, борьбой характеров, которое позволяет сохранять внутреннюю напряженность. Главные действующие лица не только говорят сами за себя, но и представлены через восприятие других персонажей, благодаря чему возникает ощущение особой объемности романа.

Внешняя канва повествования передана автором в руки Локвуда, прибывшего в этот провинциальный угол из мира более цивилизованного, но в то же время совершенно лишенного накала страстей. Он – человек сдержанный, воспитанный, что накладывает отпечаток на характер его впечатлений. Другим рассказчиком является Нелли Дин, служанка, доверенное лицо семьи Эрншо и Линтонов. Ее восприятие событий несет на себе печать определенного социального положения. Использование двух рассказчиков, каждый из которых по-своему интерпретирует происходящее, позволило Э.  Бронте создать двойной фокус повествования и дополнительно драматизировать его. Кроме того в повествование включаются вставные эпизоды, письма, отрывки из дневников. Преобладающим становится лирическое и драматическое начало; эпическое повествование отходит на второй план.

Сложная композиция позволяет держать читателя в постоянном напряжении. В центре повествования оказывается история любви дворянки Кэтрин Эрншо и бездомного сироты Хитклифа.

Писательница начинает произведение с изображения перипетий взаимоотношений маленьких Хитклифа и Кэти, отец которой взял когда-то на воспитание этого мальчика. Бунтарские натуры, родственные по духу, они с первых встреч тянутся друг к другу. В детстве мальчик и девочка были очень дружны и вполне счастливы, бегая по цветущей вересковой пустоши, которая казалась им раем. Однако позже любовь столкнулась с моральными и социальными правилами, жестоко продиктованными обществом.

В произведении противопоставляются два мира – подкидыша Хитклифа и обитателей помещичьих усадьб. Мир зла воплощен в тиране Хиндли, в Джозефе, избивающем Хитклифа. Сильный характер Хитклифа, природная гордость и честность противопоставлены заурядности и дворянской спеси его соперника Эдгара Линтона. Измена Кэтрин, которая предпочла благополучную жизнь на Мызе Скворцов жизни с Хитклифом, нанесла ему незаживающую рану, но не убила его любви. «Я не могу жить без жизни моей! Не могу жить без моей души!» – говорит он. Потрясенный Хитклиф становится воплощением ужасной мести, превращая в жертвы тех, кто, по его мнению, лишил его права на счастье и любовь, сделал изгоем. Тема неистовой любви переплетается с темой униженных и оскорбленных.

Хиклиф – бунтарь, поднимающийся против установленных порядков, против бога и религии, против зла и несправедливости. Во многом под стать ему и Кэтрин – тоже сильная и яркая личность, которую отличает природный ум и решительность. Но мир все же оказал не нее свое пагубное воздействие. Прекрасно понимая, что брак ее с Эдгаром Линтоном внутренне несостоятелен, Кэтрин все же выходит за него замуж и предает самое дорогое, что было в ее жизни – любовь к Хитклифу. При этом она хорошо осознает, к кому питает истинную и глубокую привязанность, о которой говорит: «… Я и есть Хитклиф! Он… все мое существо». Уход Хитклифа, узнавшего о желании Кэтрин выйти замуж на другого, а затем его возвращение приводят молодую женщину к быстрой смерти.

Любовь, изображенная в романе, лишена гармонии, но ее нет и в окружающем мире, где действуют разрушительные силы. Тема спокойного и безмятежного счастья не интересует Эмилию Бронте как романиста. Она отдает предпочтение крупным сценам, чрезвычайно эмоционально насыщенным. Каждая из них представляет собой кризис человеческой души.

Трагизм в «Грозовом перевале» связан не с темой гибели героев, как в «Ромео и Джульетте» Шекспира, но с нарушением гармонического начала внутри человека. Хитклиф и Кэтрин могли быть счастливы лишь до тех пор, пока между ними не встали деньги, предрассудки, условности. Однако ничто не смогло убить их любовь друг к другу. И потому понятен отчаянный крик Хитклифа: «Почему ты предала собственное сердце, Кэти?» Сцена смерти возлюбленной, исповедь самого Хитклифа – наиболее значимые моменты их жизни. В кульминации Э. Бронте достигает трагизма, достойного великого Шекспира. С ним связано и немало реминисценций, встречаемых в романе. Чувство, охватившее главных героев, последующая их смерть являются вызовом сложившейся системе общественных отношений.

Хитклиф уходит в добровольное изгнание, чтобы бороться за свою Кэтрин. Он многое претерпел в жизни, но несправедливое общество, которое стало ему ненавистно, воспитало его по своему образу и подобию. Поэтому герой посвящает свою жизнь мести. Он женится на сестре Линтона и превращает ее жизнь в цепь бесконечных унижений, прибирает к рукам имущество Эрншо, обращаясь с его сыном Гэртоном так же, как когда-то обращались с ним, силой и хитростью заставляет дочку Кэтрин Кэти выйти замуж за своего тяжело больного сына. Но в конечном итоге герой понимает бесплодность и пагубность избранного им пути. «Подобно тому, как Кэтрин была вынуждена полностью осознать весь нравственный ужас измены своей любви, так и он, Хитклиф, тоже должен был понять весь ужас собственной измены своей человеческой сущности», – пишет А. Кеттл. Человеческое одерживает в герое победу, и он отказывается от мести Кэти и Гэртону, молодым бунтарям, отстаивающим свое право на счастье.

Сильные характеры не поддаются рациональной оценке, анализу. Э. Бронте воспринимает своих персонажей лишь в единстве с окружающим миром. Насилие и жестокость способны разрушить не только личность, но и все существующее вокруг. Умопомешательство Кэти связано с ее собственным решением оставить Хитклифа, натуру наиболее яркую на общем фоне. Все герои очень одиноки. В момент кризиса они не ждут помощи или понимания даже со стороны тех, кого они любят. И уж тем более они не склонны к христианскому смирению. Главные персонажи похожи друг на друга. Их страсть обнаруживает себя во вспышках гнева, жестокости, которая тем не менее не поглощает их. Есть нечто стоящее выше эмоциональных взрывов. В романе Хитклиф в порыве отмщения разрушает существующее бытие, но он отвергнут Кэти. Несмотря на свою болезнь, она не вызывает жалости, но скорее уважение к сильной страсти, которая разрушила ее мозг и тело, страсти, совершенно недоступной пониманию Нелли Дин, постоянной участницы событий. И не только ей.

Общепринятые нормы поведения, представление о морали, этике, свойственные английскому обществу середины XIX столетия, трактовались в романе совершенно неадекватно. О своих героях Эмилия Бронте говорит, используя слова: «дьявольский», «нехристианский», «злобный». Локвуд определяет характер Хитклифа как «отвратительный». Однако его восприятие не соотносится с глубинным постижением характера и поведения главных персонажей.

Будучи человеком религиозным, автор тем не менее разворачивает панораму повествования, находящуюся в определенном противоречии со сложившейся христианской моралью. Бог не имеет силы и власти над Хитклифом и Кэтрин, хотя является источником проклятия, заставляющего их страдать. Вопросы вины, наказания, спасения рассматриваются автором очень своеобразно, так как она выдвигает концепцию личностного волевого решения, христианские постулаты не являются исходным моментом в поступках персонажей. «Если я причинила зло, то и умру за это!» – восклицает Кэти, прекрасно осознающая собственную греховность. «Нас не могут разъединить ни Бог, ни Сатана!» В данном контексте противоположные понятия звучат почти синонимично. Категории добра и зла, нравственности и безнравственности теряют свою значимость перед союзом Кэтрин и Хитклифа. Хитклиф совершает свое правосудие, ни о чем не сожалея. Та же мысль звучит и в теме символического сна Кэтрин. Она попадает на небеса, сердце ее измучено страданием, но ангелы в раздражении вернули ее в самый жар, на Грозовой перевал, где она и проснулась, рыдая от счастья.

Сильное эмоциональное воздействие романа заключается в том, что центральные герои бесстрашны, естественны в своем поведении, способны дать мгновенный яростный отпор тем, кто посягает на их свободу, абсолютно равнодушны к социальному декоруму, имеют персональный кодекс чести, равнодушны и чужды респектабельному миру. В их любви-страсти есть нечто языческое, дикое и прекрасное. Пытаясь объяснить свои чувства, Кэтрин говорит, что ее душа и душа Хитклифа – одно, а душа Линтона «так отлична от наших, как лунный луч от молнии или иней от огня». Символичны имена героев. Хитклиф означает «утес, поросший вереском». Кэти – производное от Катерины, причисленной за испытанные ею страдания к лику святых. Оба они – «как неразделенные скалы». Черты характера протагонистов, мотивировка их поведения во многом определяется средой, в которой они выросли.

Э. Бронте раздвинула рамки традиционного семейно-бытового романа. Поэтическая история любви двух пар, удивительная сила ее эмоционального воздействия, глубокое проникновение во внутренний мир героев, показ путей, по которым идет формирование этих людей, бунтарей по своему складу, обилие поставленных автором проблем – все это сделало роман социально-философским.

Будучи тонким мастером психологического анализа, Э. Бронте сумела высветить некоторые специфические черты национальных характеров. Яростная борьба чувств в человеке, его мечта о любви свободной, стремление вполне искреннее к самоотдаче скрывают эгоизм. Душевные терзания Хитклифа, осознание своей вины, муки не могут заглушить яростное стремление к обладанию, власти над дорогим ему существом. Хитклиф проклинает Кэти и после ее смерти. В его исступленном крике: «Я не могу жить без моей души!» – ощущается неприкрытый эгоцентризм. Когда умирает Кэтрин, ее воспитанный муж предается приличествующей печали, но повествователь видит эгоизм Эдгара.

В постижении «национальной идентичности» Э. Бронте опережает писателей XX века, в творчестве которых данная тема получила дальнейшее развитие (А. Мердок, У. Годдинг).

«Добро» и «зло» получило в «Грозовом перевале» совершенно неадекватное, противоположное общепринятым канонам звучание и несколько шокировало современников. Однако последующему развитию жанра романа Эмилия Бронте дала сильный и плодотворный импульс.

Прерафаэлиты ценили в ней писателя-визионера, способного уловить в природе, в движениях человеческой души отблески сокровеннейших тайн мироздания. В рамках так называемого викторианского романа появился новый герой-бунтарь, сметающий устаревшие традиции, сокрушающий собственническую мораль, отстаивающий право на любовь. Автор «Грозового перевала» показала, какой ад творится за стенами «дома-крепости», сколько скрыто за ними жестокости, лицемерия, изуродованных судеб.

На рубеже XIX – XX веков поднимается вновь волна интереса к творчеству Э. Бронте. Эстетизация страдания, элементы мистицизма, подчеркнутый индивидуализм, свойственные творчеству Оскара Уайльда, во многом связаны с той, кого он именовал «сильной духом». Восторженно относились к Э. Бронте модернисты, в частности, Вирджиния Вульф.

Роман «Грозовой перевал»во многом определил направление творческих поисков национальной литературы в XX веке. Не случайно Сомерсет Моэм полагал необходимым занести его в десятку лучших, опубликованных в мире романов.

С иронической усмешкой Эмилия встретила первую рецензию на роман, своеобразие и величие которого современники осознали не сразу. Будучи тяжело больной туберкулезом, она стоически приняла смерть. Ей было всего 30 лет.


^ 3. Творчество Анны (Энн) Бронте.

Энн (Анна) Бронте (1820 – 1849) вошла в литературу как поэт т создатель романом «Незнакомка из Уайлдфелл – Холла» и «Агнесс Грей».

Энн была последним ребенком в семье Патрика Бронте. Для всех последующих поколений, знакомых с литературным наследием Шарлотты и Эмилии, одна долгое время оставалась «третьей Бронте», «младшей сестрой». Более поздние критики называли ее Золушкой среди своих сестер. Ее имя называлось последним, а о том, что было написано ею, или вовсе не говорили, или упоминали вскользь. Как считали критики, ни в какое сравнение с тем, что было написано ее старшими сестрами, произведения Энн идти не могли. Забытые на протяжении многих лет, они привлекли к себе внимание лишь в XX веке и обрели новую жизнь. Именно тогда к Энн пришла известность. Стало ясно, что она литературно литературно одарена, и триединый в своей сущности феномен, обозначаемый понятием «сестры Бронте» не может быть воспринят в его полноте без романов и стихов Анны, заключающих свою тайну, способность взволновать, заставить задуматься.

Патрик Бронте считал свою младшую дочь самой красивой в семье. Энн была стройной худенькой девушкой с фиалковыми глазами, светло-каштановыми волосами, красиво падающими на шею крупными кольцами. Внешняя привлекательность сочеталась в ней с застенчивостью, интенсивной духовной жизнью, любовью к литературе. Она была натурой мечтательной, но способной в определенные критические моменты проявить должную твердость и решительность.

Детство Анны также прошло в Хоуорте, где ее вырастила тетя, чьей любимицей она была. Отношение к ней со стороны сестер и брата всегда было соответствующим ее положению самой младшей. Хрупкая, болезненная, задумчивая, она тем не менее приняла участие вместе с Эмилией в создании фантастического мира, связанного с событиями на вымышленном острове Гондал, откуда и берет начало ее творчество. Влияние тети выразилось в том, что в отличие от сестер она была ревностной христианкой и моралисткой, ей был близок методизм в характернейших этому протестантскому направлению выражениях.

Три года Энн училась в школе мисс Вулер (1835 – 1838), где были замечены ее незаурядные способности, а далее ее ждала профессия гувернантки, существа совершенно бесправного, в котором никто не видит «живого, наделенного рассудком человека», как утверждала Шарлотта. Энн поступила на место гувернантки некой мисс Ингхэм. Однако жизнь в чужом доме глубоко чуждых ей по духу людей оказалась для девушки, отличавшейся крайней застенчивостью, невыносимой.

Радостную ноту в жизнь Анны внесло чувство к Уильяму Уейтмену, молодому священнику, который приехал в Хоуорт в 1840-ом году. Он был доброжелательно принят в доме Патрика Бронте. В жизни Энн это была единственная любовь. Но ее надеждам на брак и семью не дано было осуществиться. В 1842-ом году Уейтмен внезапно умер во время эпидемии холеры и был похоронен на кладбище, примыкавшем к родному дому Энн. О своей любви и скорби утраты девушка писала в стихах.

Сама Энн тоже прожила недолгую жизнь. Из 54-х написанных ею стихотворений при жизни были опубликованы только 24, остальные вышли посмертно с предисловием Шарлотты. Оба романа были опубликованы сразу же после их завершения, но ни один из них не вызвал такого живого отклика, как книги ее сестер.

Как и сестры, Энн рано начала писать стихи, ее внимание привлекал окружающий мир, природа, человеческая сущность. Стихи Энн не принадлежат к ярким явлениям английской поэзии Они прежде всего интересны как лирический комментарий к жизни их автора. В духе эстетики романтизма большую роль в поэзии Энн Бронте играли настроения, передающие состояние печали, скорби, грусти. Ее религиозное мышление, вера, укрепляющая дух в тяжелых испытаниях, также нашли отражение в поэтических строках;

О жизнь счастливая средь диких гор,

Лесов дремучих, океанских волн!

Когда везде – открытый нам простор,

И он путей неисчислимых полн.

Пусть гонят нас, пусть нам покоя нет,

Но впереди зато – надежды свет!

Для художественной манеры Энн Бронте характерен элегический тон, простота и искренность выражаемых чувств. «Когда нас посещает печаль, мы, естественно, ищем отдохновения в поэзии», – писала она в своем первом романе «Агнес Грей». Боль ранней утраты, грустные воспоминания нашли отражение в стихотворении «Сны»;

Проснусь – и всюду тишина,

Прекрасных грез пропал и след.

Я нелюбима, я одна.

Слов выразить все это – нет.

Творец, к чему решил Ты дать

Мне сердце, что любви полно,

Коль радости ее познать

Лишь в сонных грезах мне дано.

При всей нежности и склонности к рефлексии Энн была наделена душевной силой и стойкостью. Интенсивность ее внутренней жизни, готовность противостоять страданиям проявились в ее стихах.

Я в склепе. Жизни свет угас.

……………………………..

Как я давно забыта тут!

Тоска и скорбь меня гнетут.

Кругом лишь тишина и тьма,

Гробницей стала мне тюрьма.

……………………………….

Но мирный сон не для меня,

Он жжет тоской сильней огня. («Голос из темницы»)

В то же время душевная боль, сожаление об утраченном счастье не переходят в стихотворениях Энн в отчаяние, не порождают мятежных чувств и протеста, столь свойственных поэзии Эмилии, не изливаются с той силой страсти, которой отмечены стихотворения Шарлотты.

Ярких впечатлений в жизни Энн Бронте было немного. В 22 года она впервые побывала в другом городе, впервые увидела море. Энн побывала в Йорке, находившемся в 35-ти милях от Хоуорта, совершила путешествие по восточному побережью Англии. Впечатления были сильными и навсегда остались в ее памяти. И все же они вытеснялись из памяти Энн последующими событиями – работой гувернанткой у Робинсонов, куда она помогла устроиться и брату, который влюбился в хозяйку дома, что послужило причиной его увольнения и последующей медленной гибели. Вернувшись домой, Энн ухаживала за больным братом, в судьбе которого принимала большое участие. Смерть его в 1848 году она переживала тяжело. Отражением трагического опыта стал ее роман «Незнакомка из Уайлдфелл-холла».

Однажды удалось Энн побывать в Лондоне. Вместе с Шарлоттой она нанесла визит издателю Смиту. Впервые в жизни Анна смогла посетить Оперу, Национальную галерею, Академию художеств. О своем восприятии окружающего мира, своих мыслях и чувствах девушка с присущей ей аккуратностью писала в дневнике. Жизнь, казалось, обрела новые краски и обещала так много, но Анна уже была смертельно больна. Обеспокоенная состоянием ее здоровья, пытаясь спасти свою младшую сестру, Шарлотта срочно увозит ее к морю, где они любуются скалами на закате солнца, морским прибоем. Однако помочь Энн было уже невозможно, надежды на выздоровление не оправдались. Энн Бронте умирает 28 мая 1849 года в Скарборо, где ее и похоронили. Единственная из всей семьи она погребена вдали от дома.

Первый роман Энн Бронте «Агнес Грей» (1847) написан от первого лица. Писательница обратилась к жанру исповедально-биографического романа, в котором доминирует тема положения женщин в обществе.

Тон повествования в произведении сдержан и доверителен. У Энн Бронте нет «красивых» пассажей, но есть изысканная простота. Которая достигается напряженной работой над стилем и словом. Сразу обращает на себя внимание тональность повествования, окрашенная печалью, скорбью, являющаяся отражением дисгармонии бытия. Рассказчица сообщает о событиях внешне ничем не примечательных, но имеющих для нее важное значение. Она правдиво и просто повествует о себе, включая читателя в круг своих повседневных забои и переживаний. «Книгу эту я начала с твердым намерением ничего не утаивать, – сообщает Агнесс Грей, – чтобы те, кто захотел бы, смогли извлечь пользу, постигнув чужое сердце».

Агнес Грей – во многом сама Энн Бронте. Ее произведение имеет биографический характер, и вместе с тем – это не только рассказ, о том, что ей пришлось пережить. Когда она была гувернанткой и занималась воспитанием чужих детей. «Агнес Грей» – одно из характерных явлений литературной жизни Англии 40-х годов XIX века, в нем отразились тенденции времени, связанные с возросшим интересом к проблемам положения женщины в обществе.

В этот период многие женщины включались в литературную деятельность. Героинями целого ряда романов и повестей, появившихся в эти годы, стали гувернантки («Старая гувернантка» С.-К. Холл, «Гувернантка» леди Блессингтон, «Каролина Мордаунт» Шервуд). В обиход даже вошло выражение «роман о гувернантке» (gonerness novel). Появление такого рода произведений легко объяснимо: становясь гувернантками, женщины из средних слоев общества, нуждавшиеся в заработке, могли найти применение своим силам. Впрочем, Энн Бронте, как и Шарлотта, не столько ориентировалась на литературный контекст, сколько исходила из своего жизненного опыта, о котором мола поведать свободно и непринужденно.

Героиня романа, Агнес Грей, вынуждена в силу обстоятельств начать трудовую жизнь. Сердце ее переполняет жажда деятельности, она полна иллюзий. «Как было бы чудесно стать гувернанткой! Увидеть мир!.. Самой содержать себя!» Однако ей предстоит очень нелегкий путь, порыв к новой жизни и самостоятельности при столкновении с реальностью принесет ей много разочарований. Мечта и действительность окажутся несопоставимыми.

Вначале Агнес попадает в семейство богачей –выскочек Блумсфильдов, глава которого с точки зрения соседей – «милый, добродушный господин». Но глазам самой Агнес предстал немолодой джентльмен с багровым и длинным лиловым носом. Скандал, который он учинил за обедом по поводу бараньей ноги, довершает реалистически точно выписанный портрет. Милые розовощекие дети, естественно, прирожденные маленькие тираны, командующие как гувернанткой, так и прислугой. Любимое их занятие – резать ножичком живых воробушков или вырывать у них ножки, с удовольствием наблюдая за муками несчастной птички. Девочка безумно любит лошадей, скачки и, к изумлению родителей, ругается, как кучер. Родителям совершенно неведомы никакие приемы воспитания. Все заботы такого рода возложены на хрупкую гувернантку, ощущающую постоянное презрение хозяйки, равнодушие ее мужа, садизм детей, чувство страшного одиночества и тоски по дому.

В сюжете романа выделяются две линии. Одна из них связана с течением жизни в определенной среде, другая с эволюцией мысли Агнес, ее мечтами, страданием, надеждами. Последней соответствуют ассоциации, возникающие по тому или другому поводу, и более замедленный темп. В романе ощущаются традиции просветительские, связанные с именами Стерна, Ричардсона, но они сплетаются у Э. Бронте с новым историко-культурным периодом. Жанр исповеди у нее развивается по соответствующим законам, будучи связанным не с прошлым или будущим, но с трагически переживаемым настоящим. Повествование идет от первого лица, часто это «я» сливается с авторским.

Сестры Бронте были поразительно одарены, занятия литературным трудом приносили им ощущение редкостного счастья. Но работа гувернантки была для них каторгой. Поэтому бесполезно искать в романе проявлений педагогического дара его автора. Агнес руководствуется девизом: терпение и труд. Загнать ребенка в угол, зажать стулом и требовать выполнения задания или распять его на полу, чтобы он не мог царапаться и бить, – это скорее непедагогические приемы. Но гораздо важнее другое. Энн Бронте приоткрыла дверь в святая святых – «дом-крепость» англичанина и показала, какой ужас там творится.

Следующим этапом жизни Ангес была ее работа в семействе мистера Меррея, владельца поместья Хортон – Лодж. Из дома буржуазного она попадает в среду провинциального дворянства, что позволяет писательнице дать более широкую картину нравов эпохи. Единственным увлечением хозяина являются лошади, охота на лисиц, встречи с приятелями. Его жена, хорошо сохранившаяся дама сорока лет, всецело занята собой, туалетами, балами. Судьба детей ее особенно не волнует, главное – не надо «утомлять». Агнес понимает, что в этом доме у нее есть только одно право – «подчиняться и угождать».

Живя в Хортон – Лодже, Агнес имеет возможность наблюдать за тем, как бездумно распоряжаются родители судьбами своих детей. Хозяйка спешит выдать замуж свою старшую хорошенькую дочь Розали, и та попадает в богатый дом-тюрьму. Мгновенно рушатся надежды легкомысленной и тщеславной натуры на красивую жизнь, успехи в обществе, семейное счастье. По иронии судьбы, единственным человеком, который может выслушать ее и понять, является бедная одинокая гувернантка. Таким образом, в роман входит и постоянно варьируется в нем тема утраченных иллюзий.

Для понимания идейного замысла романа не менее важен и другой слой общества, изображенный в нем: кухарка в доме Блумсфильдов, симпатизирующая гувернантке, старуха-прихожанка с «риматизмом» – все они – простые люди, способные помочь, поддержать. Нравственное чувство в них развито более сильно, чем у хозяев, в них нет той жестокости, которая свойственна одной из учениц Агнес, «просто так» флиртующей со священником Уэстоном (Вестоном), в которого влюблена гувернантка. В критический момент Агнес вспоминает библейскую притчу о бедняке, на единственную овцу которого позарился богач, тем самым в романе усиливается трагическое звучание судьбы главной героини.

Постигшие Агнес разочарования не притупляют ее «нравственный слух». Борьба с постоянным унижением извне и чувством одиночества внутри завершается победой. Встреча с Уэстоном и любовь к нему преображают жизнь Агнесс: «Я с восторгом убедилась, что мир вовсе не состоит только из Мерреев, Хэтфилдов, Эшби и им подобных и что совершенство человеческой натуры вовсе не плод моего воображения. В финале Агнес обретает счастье в браке со священником Уэстоном, человеком очень близким ей по духу, у нее появляется твердое убеждение, что мир состоит не только из недалеких, эгоистичных и жестоких людей. Героиня Энн Бронте познает простую и вечную истину: высшая радость – в «возможности и желании быть полезной».

Как уже отмечалось ранее, роман «Агнесс Грей» был практически незамечен современниками писательницы. Творчество Энн Бронте приобрело широкую известность только в XX веке, когда стало ясно, какой значительный вклад она внесла в эволюцию психологической школы письма и феминистической темы.


Литературное наследие сестер Бронте вошло в сокровищницу национальной английской культуры, завоевав признание далеко за пределами Англии. Особый успех выпал на долю романа Ш. Бронте «Джейн Эйр». На русском языке он появился сразу же после его публикации на родине писательницы. В 1849 году, находясь в заключении в Петропавловской крепости, этот роман читал Ф.М. Достоевский. Роман произвел на него сильное впечатление, Он писал брату: «В Отечественных записках английский роман чрезвычайно хорош».

Творчество сестер Бронте во многом подготовило жанровые новации и определило характер национальной прозы. Им был свойствен глубокий интерес к эпохе, стремление ее осмыслить, удивительные прозрения в сфере постижения психологии человека. Диапазон художественных исканий включал в себя драматически насыщенное повествование, многожанровость романной структуры, стихи, документально окрашенную прозу.

Их лирика раскрыла напряженную духовную жизнь, этапы самопознания, гордый индивидуализм, стремление как можно более точно выразить свои мысли, чувства, свое отношение к современности. Они сумели воссоздать образ мышления собственной эпохи, соединив воедино романтическую и реалистическую эстетику.


Скачать файл (709.7 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации