Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Древнегреческая мифология. Лирика трубадуров - файл 1.doc


Древнегреческая мифология. Лирика трубадуров
скачать (153 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc153kb.15.11.2011 22:25скачать

содержание

1.doc

Вариант № 11



1.Древнегреческая мифология


Основные темы древнегреческих мифов.

Основным источником, вдохновлявшим древних людей на создание мифов, была окружающая их среда. То, что с научной точки зрения они не могли объяснить, овевали мифом. Откуда и куда идет солнце по небосклону, отчего бывает гром и молнии, почему на земле так много разновидностей разных тварей и почему одни из них приятны человеку, а другие наводят страх...

Можно выделить следующие темы:

  • Окружающий мир, его происхождение;

  • Природные явления;

  • Животные;

  • Жизнь людей, причины их счастливого и жалкого существования;

  • Загробное царство и конец Света;

Вот как описывает начало всех начал древнегреческий поэт Гесиод:

“Вначале существовал лишь вечный, безграничный Хаос. В нем заключался источник жизни. Все возникло из безграничного Хаоса – весь мир и бессмертные боги. Из Хаоса произошла и богиня Земля – Гея. Широко раскинулась она, могучая и дающая жизнь всему, что живет и растет на ней. Далеко же под землей, так далеко, как далеко от нас необъятное светлое небо, в неизмеримой глубине родился мрачный Тартар – ужасная бездна, полная вечной тьмы. Из Хаоса родилась и могучая сила, все оживляющая Любовь – Эрос. Безграничный Хаос породил вечный Мрак – Эреб и темную Ночь – Нюкту. А от Ночи и мрака произошли вечный Свет – Эфир и радостный светлый День – Гемера. Свет разлился по всему миру, и стали сменять друг друга ночь и день. Могучая благодатная Земля породила беспредельное голубое Небо – Урана, и раскинулось Небо над Землей. Гордо поднялись к нему высокие Горы, рожденные Землей, и широко разлилось вечно шумящее Море. Уран – Небо – воцарился в мире. Он взял себе в жены благодатную Землю. Шесть сыновей и шесть дочерей – могучих, грозных титанов – было у Урана и Геи. Их сын, титан океан, обтекающий всю землю и богиня Фетида породили на свет все реки, которые катят свои волны к морю, и морских богинь – океанид. Титан же Гипперион и Тейя дали миру детей: солнце – Гелиоса, луну – Селену и румяную Зарю – розоперстую Эос (Аврора). От Астрея и Эос произошли звезды, которые горят на темном ночном небе, и ветры: бурный северный ветер Борей, восточный Эвр, влажный южный Нот и западный ласковый ветер Зефир, несущий обильные дождем тучи.”

У древних греков существовал миф о Великом потопе, который стал позже первоисточником для библейского сюжета. “Все нечестивей становились люди, и задумал Зевс уничтожить весь людской род. Он решил послать на землю такой сильный ливень, чтобы все было затоплено. Зевс запретил дуть всем ветрам, лишь влажный южный ветер Нот гнал по небу темные дождевые тучи. Ливень хлынул на землю. Вода в морях и реках поднималась все выше и выше. Скрылись под водой города со своими стенами, домами, храмами. Постепенно вода покрыла все – и поросшие лесом холмы, и высокие горы. Вся Греция скрылась под бушующими волнами. Одиноко поднималась средь волн вершина двуглавого Парнаса. Там, где раньше крестьянин возделывал свою ниву и где зеленели богатые спелыми гроздьями виноградники, плавали рыбы, а в лесах, покрытых водой, резвились стада дельфинов. Так погиб род людей медного века. Лишь двое спаслись – Девкалион, сын Прометея, и жена его Пирра. По совету Прометея Девкалион построил огромный ящик, положил в него съестных припасов и вошел в него со своей женой. Девять дней и ночей носился ящик Девкалиона по волнам моря, покрывшим всю сушу. Наконец волны пригнали его к двуглавой вершине Парнаса. Ливень, посланный Зевсом прекратился. Девкалион и Пирра вышли из ящика и принесли благодарственную жертву Зевсу. Вода схлынула, и снова показалась из-под волн земля, опустошенная, подобно пустыне.” Далее супруги по совету Зевса стали кидать через голову камни, которые ударяясь о землю превращались в мужчин и женщин. Так создался новый род людей, происшедших из камня.

Самое загадочное явление в природе, восход и закат солнца, древние греки представляли себе как парад разных божеств, на своих колесницах пересекающих небосклон. Сначала землю покрывает ночь: “Тьма окутала все кругом. Вокруг колесницы богини Ночи толпятся звезды и льют на землю неверный мерцающий свет – это юные сыновья богини Зари – Эос и Астрея. Много их, они усеяли все ночное темное небо.” Затем на смену выезжает на своей колеснице луна: “Вот как бы легкое зарево показалось на востоке. Разгорается оно все сильнее и сильнее. Это восходит на небо богиня Луна – Селена. Круторогие быки медленно везут ее колесницу по небу. Спокойна, величественно едет богиня Луна в своей длинной белой одежде, с серпом луны на головном уборе... Объехав небесный свод, богиня Луна спустится в глубокий грот горы Латма в Карии. Там лежит погруженный в вечную дремоту прекрасный Эндимион. Любит его Селена. Она склоняется над ним, ласкает его и шепчет ему слова любви. Но не слышит ее погруженный в дремоту Эндимион, потому так печальна Селена и печален свет, который льет она на землю.” Восход бога Солнца представлялся древним как три следующих друг за другом действа: “Чуть посветлел восток. Ярко загорелся на востоке предвестник зари Эосфрос, утренняя звезда. Подул легкий ветерок, все ярче разгорается восток. Вот открыла розоперстая богиня Заря – Эос ворота, из которых скоро выедет лучезарный бог солнце – Гелиос. В ярко-шафрановой одежде, на розовых крыльях взлетает богиня Заря на просветлевшее небо, залитое розовым светом. Льет богиня из золотого сосуда на землю росу, и роса осыпает траву и цветы сверкающими, как алмазы каплями. Благоухает все на земле, всюду курятся ароматы. Проснувшаяся земля радостно приветствует бога Солнце – Гелиоса. Лучезарный бог выезжает на небо с берегов Океана в золотой колеснице которую выковал бог Гефест, запряженной четверкой крылатых коней... В лучезарном венце и в длинной сверкающей одежде едет он по небу и льет живительные лучи на землю, дает ей свет, тепло и жизнь. Совершив свой дневной путь, бог солнца спускается к священным водам Океана. Там ждет его золотой челн, в котором он плывет назад к востоку, в страну солнца, где находится его чудесный дворец. Бог солнца ночью там отдыхает, чтобы взойти в прежнем блеске на следующий день.”

^ Богиня Деметра – сестра Зевса, богиня плодородия и земледелия. Чтить ее как величайшую богиню греки начали в то время, когда земледелие стало их основным занятием. Именно богиня Деметра была ответственна за то, что времена года сменяли друг друга. Была у Деметры прекрасная дочь – юная Персефона. Однажды увидел ее брат Зевса, бог Аид, резвящейся на лугу и влюбился. Коварный план задумал Аид – украсть Персефону и жениться на ней втайне от матери. Зевс помог ему в этом. Когда Деметра узнала о содеянном, она разгневалась на Зевса и: “...покинула богов, покинула Олимп, приняла вид простой смертной и, облекшись в темные одежды долго блуждала между смертными, проливая горькие слезы. На земле все перестало расти. Листья на деревьях завяли и облетели. Леса стояли обнаженными. Трава поблекла, цветы опустили свои пестрые венчики. Не было плодов в садах, засохли зеленые виноградники, не зрели в них тяжелые грозди. Замерла жизнь на земле. Голод царил всюду, слышались плач и стоны. Гибель грозила всему людскому роду. Но ничего не видела и не слышала Деметра, погруженная в печаль.” Сжалился Зевс над людьми и просил Деметру вернуться на Олимп, но богиня не хотела возвращаться, пока не вернет ей Аид Персефону. Согласился Аид, и вновь все зацвело и зазеленело на земле, “нежной весенней листвой покрылись леса, запестрели цветы на изумрудной траве лугов. Вскоре заколосились хлебородные нивы... Все живое ликовало и славило великую богиню Деметру и дочь ее Персефону. Но каждый год покидает свою мать Персефона, и каждый раз Деметра погружается в печаль и снова облекается в темные одежды. И вся природа горюет об ушедшей. Желтеют на деревьях листья, срывает их осенний ветер; отцветают цветы, пустеют нивы, наступает зима. Спит природа, чтобы проснуться в радостном блеске весны, тогда, когда вернется к своей матери из безрадостного царства Аида Персефона. Когда же возвращается к Деметре ее дочь, тогда богиня плодородия щедрой рукой сыплет свои дары людям и награждает труд земледельца богатым урожаем.”

При помощи мифов, древние греки объясняли также особое расположение звезд на небе. Происхождение созвездий в виде четко различаемых фигур людей, животных могло случиться (по их представлению) только при участии божеств. Как правило боги увековечивали память о народных героях и даже простых смертных людях, которые так или иначе заслужили этот дар. Например, своей благородной смертью, как это было в случае с Икарием: “...Наградил бог Дионис Икария в Аттике, когда тот гостеприимно принял его. Дионис подарил ему виноградную лозу, и Икарий первый развел в Аттике виноград. Но печальна была судьба Икария. Однажды он дал вина пастухам, а они, не зная, что такое опьянение, решили, что Икарий отравил их. Пастухи убили Икария, а тело его зарыли в горах. Дочь Икария, Эригона, долго искала отца. Наконец с помощью своей собаки Майры нашла она могилу Икария. В отчаянии повесилась несчастная Эригона на том самом дереве, под которым лежало тело ее отца. Дионис взял Икария, Эригону и ее собаку Майру на небо. С тех пор горят они на небе ясною ночью – это созвездия Волопаса, Девы и Большого Пса.”

Интересное решение придумали греки и такому труднообъяснимому явлению, как эхо. Нимфа Эхо была наказана богиней Герой за то, что та отвлекла разговором богиню в тот момент, когда Зевс гостил у нимф. Молчать должна была нимфа Эхо, а отвечать на вопросы она могла лишь тем, что повторяла их последние слова.

^ Превращение людей в растения и животные – частый мотив в мифологии античности. В прекрасные цветы превращались люди, любимцы богов, после своей смерти. В наказание же за причиненные злодеяния превращали боги людей в мерзких существ.

Гиацинт был сыном царя Спарты и был он равен богам-олимпийцам своей красотой. Бог-стреловержец Аполлон был другом Гиацинта. Часто соревновались они, мерились своей силой. Однажды во время такого состязания диск, брошенный Аполлоном, отскочил от земли и со страшной силой попал в голову Гиацинту. “Потоком хлынула алая кровь из раны и окрасила темные кудри прекрасного юноши... Держит Аполлон в своих объятьях умирающего друга, и падают его слезы на окровавленные кудри Гиацинта. Умер Гиацинт, отлетела душа его в царство Аида. Стоит над телом умершего Аполлон и тихо шепчет: “Всегда будешь ты жить в моем сердце, прекрасный Гиацинт. Пусть же память о тебе вечно живет и среди людей”. И вот, по слову Аполлона, из крови Гиацинта вырос алый ароматный цветок – гиацинт, а на лепестках его запечатлелся стон скорби бога Аполлона. Жива память о Гиацинте и среди людей, они чтут его празднествами в дни гиацинтий.”

У юного сына царя Кеопса Кипариса – любимого друга стреловержца Аполлона, был любимец олень. Прекрасен был этот олень. Кипарис водит оленя на поляны с сочной травой и к звонко журчащим ручьям, он украшал могучие рога его венками из душистых цветов; часто играя с оленем, вскакивал юный Кипарис ему на спину и разъезжал на нем по цветущей Карфейской долине. Однажды на охоте не узнал Кипарис своего любимца и бросил в него острое копье, поразив насмерть. Ужаснулся Кипарис, когда увидел, кого он убил. “В горе хочет умереть он вместе с ним. Напрасно утешал его Аполлон. Горе Кипариса было неутешно, он молит сребролукого бога, чтобы он дал ему грустить вечно. Внял Аполлон его мольбе и превратил юношу в дерево. Кудри его стали зеленой хвоей, тело одела кора. Стройным деревом кипарисом стоял он перед Аполлоном. Грустно вздохнул Аполлон и промолвил: – Всегда буду я скорбеть о тебе, прекрасный юноша, скорбеть будешь и ты о чужом горе. Будь же всегда со скорбящими!” С тех пор у дверей дома, где есть умерший, греки вешали ветвь кипариса, его хвоей украшали погребальные костры, на которых сжигали тела умерших, и сажали кипарисы у могил.

Нарцисс, сын речного бога Кефиса и нимфы Лаврионы, никого не любил кроме себя, лишь себя считал достойным любви. “Много нимф сделал он несчастными. И раз одна из отвергнутых им нимф воскликнула: “Полюби же и ты, Нарцисс! И пусть не отвечает тебе взаимность человек, которого ты полюбишь!” Исполнилось пожелание нимфы. Разгневалась богиня любви Афродита на то, что Нарцисс отвергает ее дары, и наказала его. Однажды весной во время охоты Нарцисс подошел к ручью и захотел напиться студеной воды. Нагнулся Нарцисс к ручью, опершись руками о камень, выступавший из воды, и отразился в ручье весь, во всей своей красе. Тут-то и постигла его кара Афродиты. В изумлении смотрит он на свое отражение в воде и сильная любовь овладевает им. Полными любви глазами смотрит он на свое изображение в воде, он манит его, зовет, простирает к нему руки. Наклоняется Нарцисс к зеркалу вод, чтобы поцеловать свое отражение, но целует только студеную прозрачную воду ручья. Все забыл Нарцисс: он не уходит от ручья, не отрываясь любуется самим собой. Он не ест, не пьет, не спит. Покидают силы Нарцисса, склонилась голова Нарцисса на зеленую прибрежную траву, и мрак смерти покрыл его очи. Умер Нарцисс, а на том месте, где склонилась на траву его голова, вырос белый душистый цветок – цветок смерти; нарциссом зову его”.

^ Бог Дионис – покровитель растительности, вина и виноделия, часто карал людей не только за то, что они не признавали его богом, но и за то, что хотели они ему причинить как простому смертному. Так дочери Миния – царя Орхомена, были превращены в летучих мышей. “Явился в Орхомен жрец Диониса-Вакха и звал всех девушек и женщин в леса горы на веселое празднество в честь бога вина. Но три дочери царя Миния не пошли на празднество, они не хотели признавать Диониса богом. Они сидели дома и спокойно пряли, ткали и ничего не хотели слышать о празднике. Наступил вечер, солнце село, а дочери царя все еще не бросали работы, торопясь во что бы то ни стало закончить ее. Вдруг чудо встало перед их глазами. Раздались во дворце звуки тимпанов и флейт, нити пряжи обратились в виноградные лозы и тяжелые грозди повисли на них. Ткацкие станки зазеленели: их густо обвил плющ. С удивлением глядели царские дочери на это чудо. Вдруг по всему дворцу, уже окутанному вечерними сумерками, засверкал зловещий свет факелов. Послышалось рычание диких зверей. Во всех покоях дворца появились львы, пантеры рыси и медведи. С грозным воем бегали они по дворцу и яростно сверкали глазами. В ужасе дочери царя стали прятаться в самых дальних, в самых темных помещениях дворца, чтобы не видеть блеска факелов и не слышать рыканья зверей. Но все напрасно, нигде не могут они укрыться. Тела царевен стали сжиматься, покрылись серой мышиной шерстью, вместо рук выросли крылья с тонкой перепонкой – они обратились в летучих мышей. С тех пор скрываются они от дневного света в темных, сырых развалинах и пещерах”.

То же произошло и с Тирренскими морскими разбойниками. Они пленились красотой юноши и насильно забрали его на свой корабль, надеясь получить за него куш. Разгневался Дионис, что в виде смертного юноши так хотели поступить с ним. “Вдруг совершилось чудо: по кораблю заструилось благовонное вино, и весь воздух наполнился благоуханием. Разбойники оцепенели от изумления. Но вот на парусах зазеленели виноградные лозы с тяжелыми гроздьями, темно-зеленый плющ обвил мачту. Юноша превратился в льва и с грозным рыканьем встал на палубе, яростно сверкая глазами. На палубе корабля появилась косматая медведица, страшно оскалила она свою пасть... Потеряв надежду на спасение, разбойники один за другим кинулись в морские волны, а Дионис превратил их в дельфинов”.

Там, где находится Дионис, характерно появление различных зверей и вьющихся виноградников. Ведь бог Дионис покровитель виноделия, его свита состоит из странных существ: сатиров, кентавров, менад. Они ходят по лесам вечно полупьяные и взбалмошные, водят хороводы, жгут костры.

А история, происшедшая с Мидасом призвана раскрыть тайну златоносной реки Пактол, что находится в Малой Азии. Дионис хотел отблагодарить Мидаса за гостеприимный прием и готов был выполнить любое его желание. Жадность обуяла Мидаса, и попросил он Диониса: “О, великий бог Дионис, сделай так, чтобы все, к чему я прикоснусь, превращалось в чистое золото! Дионис исполнил желание Мидаса; он пожалел лишь, что не избрал себе Мидас лучшего дара. Ликуя, удалился Мидас. Радуясь полученному дару, срывает он зеленую ветвь с дуба – в золотую превращается она в его руках. Срывает он в поле колосья – золотыми становятся они, и золотые в них зерна. Срывает он яблоко – яблоко обращается в золотое, словно оно из садов Гесперид... Вот пришел он в свой дворец. Слуги приготовили счастливому Мидасу богатый пир. Но тут понял он, какой ужасный дар попросил у Диониса. От одного прикосновения Мидаса все обращалось в золото. Золотыми становились у него во рту и хлеб, и все яства, и вино. Простер он руки к небу и воскликнул: – Смилуйся, смилуйся, о, Дионис! Прости! Возьми назад этот дар!” Послал Дионис Мидаса к истокам Пактола и велел ему смыть в его водах свой дар и свою вину. Золотом заструились воды Пактола. С тех пор златоносным стал Пактол.

^ В древнегреческой мифологии загробная жизнь не подразделяется как в более поздних религиях на рай и ад. Вся жизнь после жизни в мрачном царстве Аида тиха и печальна. “Никогда не проникают туда лучи яркого солнца. Катят там свои волны Коцит и Ахеронт; души умерших оглашают стенаниями их мрачные берега. В подземном царстве струятся и дающие забвение всего земного воды реки Леты. По мрачным полям царства Аида, заросшим бледными цветами асфодела, носятся бесплотные легкие тени умерших. Они сетуют на свою безрадостную жизнь без света и без желаний. Нет никому возврата из этого царства печали. Трехглавый пес Кербер, на шее которого движутся с грозным шипением змеи, сторожит выход. Суровый старый Харон, перевозчик душ умерших, не повезет через мрачные воды Ахеронта ни одну душу обратно, туда, где светит ярко солнце жизни. Бог смерти Танат с мечом в руках, в черном плаще, с громадными черными крыльями прилетает к ложу умирающего. Холодом веет от его крыльев, когда срезает он своим мечом прядь волос с головы человека и исторгает его душу”. Только однажды смертному удалось обмануть бога Таната и вернуться из мрачного царства Аида. Никто в Греции не мог сравняться с Сизифом в коварстве, хитрости и изворотливости ума. Когда пришел за ним бог смерти, Сизиф коварно обманул Таната и заковал его в оковы. Перестали на земле умирать люди, нигде не совершали большие пышные похороны, не приносили жертвы богам подземного царства. Нарушился на земле порядок, установленный Зевсом. Послал громовержец к Сизифу могучего бога войны Ареса. Он освободил Таната из оков, а Танат исторг душу Сизифа и отвел его в царство теней умерших. “Но опять обманул богов Сизиф. Он сказал своей жене, чтобы не погребала она его тела и не приносила жертвы подземным богам. Аид и Персефона долго ждали похоронных жертв. Все нет их! Наконец приблизился к трону Аида Сизиф и сказал: – О, властитель душ умерших, отпусти меня на светлую землю! Я велю жене моей принести тебе богатые жертвы и вернусь обратно в царство теней. Поверил Аид Сизифу и отпустил его на землю. Но Сизиф не вернулся, он остался в пышном дворце своем и весело пировал, радуясь, что он один из всех смертных сумел вернуться из мрачного царства теней. Разгневался Аид и снова послал Таната. Исторг душу Сизифа ненавистный богам и людям бог смерти, навсегда отлетела душа Сизифа в царство теней. Тяжкое наказание несет Сизиф в загробной жизни”.

Там же, в царстве Аида, живет и прекрасный юный бог сна Гипнос. Он дарит людям отдых и сон. “Неслышно носится Гипнос на своих крыльях над землей с головками мака в руках и льет из рога снотворный напиток. Нежно касается Гипнос своим чудесным жезлом глаз людей, тихо смыкает веки и погружает смертных в сладкий сон. Могуч бог Гипнос, не могут противиться ему ни смертные, ни боги, ни сам громовержец Зевс: даже ему Гипнос смыкает грозные очи глубоким сном.” Различные сны снятся людям – и добрые, и плохие. За каждое из них отвечают и разные боги. Есть среди них боги, дающие радостные и вещие сновидения, но есть боги и страшных, гнетущих сновидений, пугающих и мучающих людей. Есть боги лживых снов: они вводят человека в заблуждение и часто ведут к его гибели.

^ Постепенно в различных областях Греции сложились целые циклы сказаний о том или ином боге или герое. На острове Крите рассказывали о могучем боге Зевсе, похитившем, превратившись в быка, финикийскую царевну Европу, сделавшуюся прародительницей царей Крита, наиболее замечательным из которых был Минос. С его именем связан ряд легендарных сказаний.

^ На северо-западе Пелопоннеса популярным героем сказаний был Пелопс, давший название всему южному полуострову Греции. В Арголиде рассказывали о сыне Зевса Персее. Здесь же возникли сказания о правителе города Микен Атрее и его потомках, особенно о могущественном Агамемноне, совершившем поход против малоазийского города Трои, овладевшем им, но по возвращении предательски убитом своей женой Клитемнестрой и ее сообщниками, и о мести его сына Ореста матери и другим убийцам отца. В Беотии сложился цикл легенд об основателе города Фивы – Кадме и его потомках, наиболее популярным из которых был царь Эдип, совершивший бессознательно, по воле судьбы, ужасные преступления и искупивший их жестокими страданиями. В Аттике были распространены сказания о царе Тесее, которого считали сыном морского бога Посейдона. Тесей освободил Аттику от порабощения критским царем Миносом и, объединив ее, сделал Афины столицей государства.

^ Наконец, с севера, из Эпира, повсеместно распространились легенды о Геракле – могучем сыне Зевса, о его подвигах и трагической судьбе, о подчинении им острова Крит, организации игр в честь Зевса в Олимпии, о странствиях по малоизвестным странам, о превращении его после смерти в божество.

^ Популярны были повествования о походе группы героев из фессалийского города Иолка на корабле “Арго” в дальние страны на восточном побережье Понта Эвксинского.

Однако самыми распространенными были сказания об общегреческом походе племенных вождей против малоазийского города Трои, об осаде города, о приключениях и бедствиях многих героев, особенно Одиссея, при возвращении на родину. На основе древних легенд и сказаний некоторые из аэдов создали большие эпические поэмы

Образы богов и героев воспроизведены в многочисленных произведениях античного, особенно древнегреческого, искусства. Отмечая эту черту античной греко-римской культуры, К. Маркс писал: “... греческая мифология составляла не только арсенал греческого искусства, но и его почву...”.

В каждодневной речи мы часто употребляем такие известные выражения, как “Авгиевы конюшни”, “Эдипов комплекс”, “Ахиллесова пята”, “Кануло в лету”, “Содом и Гоморра”, “Все в Тартарары”, “Взгляд Горгоны”, “Геростратова слава” и другие. Происхождение их связано с сюжетами древней мифологии. Вот примеры некоторых из них:

^ Ахиллесова пята” – пятка была единственным уязвимым местом Ахилла, так как ее не коснулись воды подземной реки Стикса, в которую окунала, держа младенца за пятку, богиня Фетида, чтобы сделать его бессмертным. Отсюда “ахиллесова пята” – уязвимое, слабое место;

^ Кануло в Лету” – в подземном царстве Аида струятся дающие забвение всего земного воды реки Леты. Это выражение означает – забыть навсегда;

Все в Тартарары” – мрачный Тартар – ужасная бездна, полная вечной тьмы. Все что ни сделано, все напрасно;

^ Геростратова слава” – слава о Герострате, который, желая прославиться, сжег храм Артемиды в Эфесе, означает память о злодеянии;

Танталовы муки” – Зевс разгневался на своего сына Тантала за то, что он считал себя богоподобным и низверг его в мрачное царство брата своего Аида. Там он несет ужасное наказание. Мучимый жаждой и голодом, стоит он в прозрачной воде. Она доходит ему до самого подбородка. Ему лишь стоит наклониться, чтобы утолить мучительную жажду. Но едва наклоняется Тантал, как исчезает вода, и под ногами его лишь сухая черная земля. Над головой Тантала склоняются сочные фиги, румяные яблоки, гранаты, груши и оливы; почти касаются его волос тяжелые, спелые грозди винограда. Изнуренный голодом, Тантал протягивает руки за прекрасными плодами, но налетает порыв бурного ветра и уносит плодоносные ветки... Так мучается царь Сипила, сын Зевса Тантал в царстве ужасного Аида вечным страхом, голодом и жаждой. Отсюда выражение “Танталовы муки” означает нестерпимые мучения от сознания близости желанной цели и невозможности ее достичь.

^ Дойти до Геркулесовых столбов” – столпы (столбы) Геракла или Геркулесовы столпы (столбы) – древнее название двух скал на противоположных берегах Гибралтарского пролива (современные Гибралтар и Суета). Геракл обозначил ими предел своих странствий до Океана, и в переносном смысле “дойти до Геркулесовых столбов” означает “дойти до предела”;

^ Нить Ариадны” – Перед предстоящим боем с Минотавром в лабиринте, Ариадна дала Тесею клубок ниток. Тесей привязал конец клубка перед входом в пещеру и только так смог выбраться из лабиринта. Отсюда выражение “нить Ариадны”, “путеводная нить”;

^ Сизифов труд” – за обман бога смерти Таната, несет Сизиф тяжкое наказание в загробной жизни. “Он вынужден вкатывать на высокую, крутую гору громадный камень. Напрягая все силы, трудится Сизиф. Пот градом струится с него от тяжелой работы. Все ближе вершина, еще усилие – и окончен будет труд Сизифа, но вырывается из рук его камень и с шумом катится он вниз, поднимая облака пыли. Снова принимается Сизиф за работу. Так вечно катит камень Сизиф и никогда не может достигнуть цели – вершины горы.” Это выражение стало крылатым для обозначения нескончаемой и бессмысленной работы.

^ Деметра и Персефона.Была у великой богини Деметры юная прекрасная дочь Персефона. Отцом Персефоны был сам великий сын Крона, громовержец Зевс. Однажды прекрасная Персефона вместе со своими подругами, океанидами, беззаботно резвилась в цветущей Нисейской долине. Подобно легкокрылой бабочке перебегала юная дочь Деметры от цветка к цветку. Она рвала пышные розы, душистые фиалки, белоснежные лилии и красные гиацинты. Беспечно резвилась Персефона, не ведая той судьбы, которую назначил ей отец ее Зевс. Не думала Персефона, что не скоро увидит она опять ясный свет солнца, не скоро будет любоваться цветами и вдыхать их сладкий аромат. Зевс отдал ее в жены мрачному своему брату Аиду, властителю царства теней умерших, и с ним должна была жить Персефона во мраке подземного царства, лишенная света и горячего южного солнца.

Аид видел, как резвилась в Нисейской долине Персефона, и решил тотчас похитить ее. Он упросил богиню Земли Гею вырастить необычной красы цветок. Согласилась богиня Гея, и вырос дивный цветок в Нисейской долине; его пьянящий аромат далеко разлился во все стороны. Персефона увидала цветок; вот она протянула руку и схватила его за стебелек, вот уже сорван цветок.

Вдруг разверзлась земля, и на черных конях появился из земли в золотой колеснице владыка царства теней умерших, мрачный Аид. Он схватил юную Персефону, поднял ее на свою колесницу и в мгновение ока скрылся на своих быстрых конях в недрах земли. Только вскрикнуть успела Персефона. Далеко разнесся крик ужаса юной дочери Деметры; он донесся и до морских пучин, и до высокого, светлого Олимпа. Никто не видел, как похитил Персефону мрачный Аид, видел лишь его бог Гелиос-Солнце.

Богиня Деметра услыхала крик Персефоны. Она поспешила в Нисейскую долину, всюду искала дочь; спрашивала подруг ее, океанид, но нигде не было ее. Океаниды не видали, куда скрылась Персефона.

Тяжкая скорбь об утрате единственной возлюбленной дочери овладела сердцем Деметры. Одетая в темные одежды, девять дней, ничего не сознавая, ни о чем не думая, блуждала великая богиня Деметра по земле, проливая горькие слезы. Она всюду искала Персефону, всех просила о помощи, но никто не мог помочь ей в ее горе.

Всякий рост на земле прекратился. Листья на деревьях завяли и облетели. Леса стояли обнаженными. Трава поблекла; цветы опустили свои пестрые венчики и засохли. Не было плодов в садах, засохли зеленые виноградники, не зрели в них тяжелые сочные грозди. Прежде плодородные нивы были пусты, ни былинки не росло на них. Замерла жизнь на земле. Голод царил всюду: всюду слышались плач и стоны. Гибель грозила всему людскому роду. Но ничего не видела, не слышала Деметра, погруженная в печаль по нежно любимой дочери. Печаль по нежно любимой дочери не покинула Деметру, не забыла она и гнева своего на Зевса. По-прежнему бесплодна была земля. Голод становился все сильнее, так как на полях земледельцев не всходило ни единой травки. Напрасно тащили быки земледельца тяжелый плуг по пашне - бесплодна была их работа. Гибли целые племена. Вопли голодных неслись к небу, но не внимала им Деметра. Наконец перестали куриться на земле жертвы бессмертным богам. Гибель грозила всему живому. Не хотел гибели смертных великий тучегонитель Зевс. Он послал к Деметре вестницу богов Ириду. Быстро помчалась она на своих радужных крыльях в Элевсин к храму Деметры, звала ее, молила вернуться на светлый Олимп в сонм богов. Деметра не вняла ее мольбам. Посылал и других богов великий Зевс к Деметре, но богиня не хотела вернуться на Олимп, прежде чем возвратит ей Аид ее дочь Персефону.

Послал тогда к своему мрачному брату Аиду великий Зевс быстрого, как мысль, Гермеса. Гермес спустился в полное ужасов царство Аида, предстал перед сидящим на золотом троне владыкой душ умерших и поведал ему волю Зевса.

Аид согласился отпустить Персефону к матери, но предварительно дал ей проглотить зерно плода граната, символ брака. Взошла Персефона на златую колесницу мужа с Гермесом; помчались бессмертные кони Аида, никакие препятствия не были страшны им, и в мгновение ока достигли они Элевсина

Забыв все от радости, Деметра бросилась навстречу своей дочери и заключила ее в свои объятия. Снова была с ней ее возлюбленная дочь Персефона. С ней вернулась Деметра на Олимп. Тогда великий Зевс решил, что две трети года будет жить с матерью Персефона, а на одну треть - возвращаться к мужу своему Аиду.

Великая Деметра вернула плодородие земле, и снова все зацвело, зазеленело. Нежной весенней листвой покрылись леса; запестрели цветы на изумрудной мураве лугов. Вскоре заколосились хлебородные нивы; зацвели и заблагоухали сады; засверкала на солнце зелень виноградников. Пробудилась вся природа, Все живое ликовало и славило великую богиню Деметру и дочь ее Персефону.

Но каждый год покидает свою мать Персефона, и каждый раз Деметра погружается в печаль и снова облекается в темные одежды. И вся природа горюет об ушедшей. Желтеют на деревьях листья, и срывает их осенний ветер; отцветают цветы, нивы пустеют, наступает зима. Спит природа, чтобы проснуться в радостном блеске весны тогда, когда вернется к своей матери из безрадостного царства Аида Персефона. Когда же возвращается к Деметре ее дочь, тогда великая богиня плодородия щедрой рукой сыплет свои дары людям и благословляет труд земледельца богатым урожаем


^ 2. Лирика трубадуров


Трубадуры (фр. troubadours, от окс. trobador, от окс. trobar — находить, слагать стихи) — средневековые поэты-певцы, авторы песен, называемые часто менестрелями. Их творчество охватывает период с XI — XIII столетия, его расцвет пришёлся на XII — начало XIII столетия. Колыбелью трубадуров был юг Франции, преимущественно область Прованс. Они слагали свои стихи на одном из романских языков — ок, народном языке части Франции, простирающейся на юг от реки Луары, а также примыкающих районов Италии и Испании. Трубадуры активно участвовали в социальной, политической и религиозной жизни общества того времени. За осуждение и критику католической церкви трубадуры преследовались, а после альбигойского крестового похода исчезли совсем, оставив после себя богатое культурное наследие.

^ Этимология слова. Слово «трубадур», по мнению большинства историков, происходит от окситанского глагола trobar, означающего «сочинять, изобретать и находить». Значение слова как нельзя лучше подходит к трубадурам — слагая свои изящные стихи, трубадуры умели подобрать подходящее слово или рифму. Стихи сочинялись с учётом того, что их обязательно должна была сопровождать музыка. Странствуя из города в город, нередко в сопровождении профессиональных музыкантов, называвшихся жонглерами, трубадуры исполняли свои песни под арфу, виолу, флейту, лютню или гитару. В замках аристократов, на рынках, рыцарских турнирах, ярмарках, праздниках и пирах всякое веселье непременно сопровождалось музыкой и зачастую приглашались именно трубадуры.

^ Происхождение трубадуров. Известны имена 600 трубадуров, до сегодняшнего дня дошли 2500 произведений 400 поэтов. Среди трубадуров встречались люди различных социальных слоёв. Большей частью это были незнатные рыцари, некоторые происходили из богатых семей, другие были владетельными особами. Среди них было немало высокообразованных людей, которые много путешествовали. Каждый трубадур долго обучался правилам хорошего тона и обхождения с дамой, а также поэзии и музыке. От настоящего трубадура требовалось знать ходящие в народе новости, иметь хорошую память, показать осведомленность о последних сплетнях о королевском дворе, уметь экспромтом сочинить стихи для сеньора или дамы и играть, по меньшей мере, на двух музыкальных инструментах, которые тогда любили при больших и малых феодальных дворах. Развитие торговли в XII столетии обогатило южные районы Франции. Появился досуг и просвещение; люди учились ценить искусство и жить по правилам хорошего тона. Именитые сеньоры и дамы Лангедока и Прованса стали самыми преданными покровителями трубадуров. Поэты были окружены почётом, а их влияние стало заметно отражаться во вкусах, моде и манерах высшей знати. Они даже стали родоначальниками бальных танцев в Европе.

^ Куртуазная любовь. Трубадуры создали своеобразную культуру любви — куртуазную любовь, составляющую главное содержание их поэзии. Обычным являлось поклонение трубадура даме, как правило, замужней и стоящей выше его на социальной лестнице. Любовь к замужней женщине ставит непреодолимую преграду. Стремление к Даме бесконечно: целью куртуазной любви является не обладание объектом поклонения, а трудное, но радостное духовное совершенствование мужчины, в том числе и совершенствование поэтического мастерства.

Следствием культа «Прекрасной Дамы» стала реабилитация земной радости и земной любви, поклонение женщине, преобразившее её из существа низшего порядка, причины грехопадения, сосуда зла, в идеал.

Трубадуры (среди них особенно Ригаут де Барбезье) уделяют много внимания характеристике совершенного или «лояльного» влюблённого: он должен отличаться скромностью и терпением, подчиняться всем капризам избранной им дамы, довольствоваться самыми малыми знаками внимания с её стороны, никогда не преступать определённых границ. Для их поэзии также характерен перенос понятий из сферы феодальных отношений сеньора и вассала в сферу куртуазных отношений рыцаря и Дамы. Следуя этому любовному кодексу, вдохновляясь миром человеческой души, поэты не только сочиняли свои песни, но и целый воображаемый мир, в котором существуют лирические герои.

Язык. Помимо художественной ценности, творчество трубадуров также внесло значительный вклад в становление и развитие устных и письменных форм современных романских языков, при том что сам язык трубадуров — провансальский язык — в настоящее время практически не используется в местах своего традиционного распространения за исключением известного сегодня каталанского языка. Обычно трубадуры были и певцами-исполнителями своих произведений, и только некоторые из них ограничивались составлением лишь поэтического текста и музыкальной мелодии, поручая исполнение их жонглеру. Так, например, Бертран де Борн неоднократно обращается в своих песнях к своему жонглеру — Папиолю. Творчество трубадуров развивалось главным образом в Провансе, но оно было распространено так же в Северной Франции, в Италии и Испании. Немало провансальских поэтов побывало в Испании, в Италии, в Северной Франции, с другой стороны — многие испанцы, итальянцы и французы слагали свои песни на провансальском языке. Есть основание думать, что некоторые провансальские трубадуры переносили свою деятельность даже в Англию, литературным языком которой после вторжения войск Вильгельма Завоевателя в 1066 году стал французский. Поэзия трубадуров оказала также значительное влияние на развитие миннезанга. Все это свидетельствует о том, что поэзия трубадуров пользовалась в средние века европейской славой.

Биографии. Для суждения об условиях жизни и поэтической работы трубадуров одним из самых ранних источников служат их биографии, составленные в XIII веке в духе кратких средневековых хроник, и краткие комментарии (разо́), предваряющие в рукописях песни. Эти сведения содержат немало вымысла, недостоверных фактов или неточностей, но вместе с тем являются источником, воспроизводящим основные черты той исторической и бытовой обстановки, в которой развивалась деятельность трубадуров. В этом отношении могут послужить и сами произведения трубадуров, где авторы упоминают о фактах, связанных с особенностями и судьбой их творчества и творчества других странствующих поэтов и певцов. Поэзия трубадуров была тесно связана с жизнью рыцарских замков. В биографиях трубадуров не раз говорится об их знатных покровителях — крупных землевладельцах. Сами трубадуры в своих стихах нередко упоминают о милостях или об опале, испытанных ими от меценатов, восхваляют их щедрость или осуждают скупость. Многие дворцы и замки знатных любителей поэзии в Провансе, Италии и Испании превратились в своеобразные центры поэтического искусства. Такие центры существовали, например, при дворах графов тулузских, виконтов марсельских, Дофина Овернского, графов родезских — в Провансе; королей арагонских и кастильских — в Испании; маркизов монферратских и д’Эсте, императора Фридриха II — в Италии. Известные поэты — Бернард де Вентадорн, Арна́ут Даниэль, Пе́йре Видаль) жили у знатных меценатов в качестве их придворных поэтов. Другие вели жизнь странствующих певцов. Произведения трубадуров распространялись и при помощи жонглёров. Значительная часть трубадуров состояла из поэтов-профессионалов, для них литературное творчество было единственным источником дохода. Социальный состав трубадуров различен: здесь были и небогатые рыцари: Гильом де Кабестань, Раймон де Мираваль); и представители духовного сословия: (Пейре Овернский, Монах Монтаудонский, которому монастырь разрешил предаваться сочинению светских песен, с тем условием, чтобы получаемая за это плата поступала в монастырскую казну); были здесь и представители купечества (Фолькет Марсельский и др.),и простолюдины (Маркабрюн), и аристократы: Гийом, герцог Аквитанский и граф Пуатье (первый известный нам трубадур), Джауфре Рюдель, принц Блайи, граф Рамбаут Оранский (д’Ауренга), графиня Беатриса де Диа, Бертран де Борн.

^ Жанры поэзии трубадуров. По своему происхождению провансальская лирика, возникшая, скорее всего, в конце XI века, связана с народным песенным творчеством. Некоторые жанры поэзии трубадуров наглядно демонстрируют эту фольклорную традицию. Так баллада (с провансальского balata — «плясовая») хранит в словах и музыке многие черты, подтверждающие её связь с народными хороводными песнями; в одной балладе прямо упоминается «апрельская королева», традиционный персонаж народных весенних обрядов. Существует также гипотеза о значительном влиянии на развитие поэзии трубадуров поэтической культуры арабской Испании и, прежде всего, заждаля — жанра строфической поэзии на разговорном арабском языке, которым пользовались жители Испании как христиане, так и мусульмане. Однако, возникнув на почве народной песни и народного поэтического языка, заимствуя и в дальнейшем некоторые свои мотивы из фольклорных источников, провансальская поэзия выступает — впервые в истории новоевропейской литературы — как поэзия индивидуальная, как лирика осознающей себя личности.

Канцона. Канцона — один из основных жанров поэзии трубадуров, лирическое стихотворение о рыцарской любви в средневековой поэзии прованских трубадуров или просто любовная песня ( пров. canso, ит. canzone — «песня»). Канцона достаточно сложная форма, состоящая обыкновенно из пяти-семи строф, замыкаемых одной-двумя посылками (торнадами) из трёх-четырёх стихов. В торнаде указывался адресат песни, часто называемый условным именем — сеньялем — это могла быть сама дама, наперсник трубадура или его покровитель.

Главенствующим принципом любовной лирики старого Прованса была бесконечная вариация разнообразных сочетаний постоянных элементов в пределах строго определённого условного канона. Неверное понимание этого принципа создало мнение об «однообразии» и «монотонности» поэзии трубадуров, о том, что формальности созданного ими кодекса любовных отношений породили «бесплодные перепевы некогда новых и своеобразных тем».

Почти одновременно с канцоной возникает жанр пародийной пьесы, где мотивы куртуазной любви иронически снижаются и шутливо обыгрываются. Неожиданным образом пародия, «выворачивание наизнанку» куртуазной любви, обновляли поэзию трубадуров, загнанную в строгие рамки канона, предохраняли её от вырождения.

Сирвента. Менее условен, чем кансоны, более насыщен конкретным жизненным материалом другой распространённый жанр поэзии трубадуров — сирвенты (провансальское sirventes — «служебная песня»). Образцом для формального построения сирвенты служила кансона. Но сирвенты отличаются своей тематикой от любовной песни. Это жанр обсуждения вопросов религиозных, моральных, политических. В сирвенте трубадуры высмеивали недостатки противников и воспевали достоинства друзей. Лучший и известнейший из авторов сирвент — Бертран де Борн, перигорский сеньор, участник феодальных усобиц на юге Франции, в том числе и военной распри из-за владений в Провансе, возникшей между сыновьями английского короля Генриха II — Ричардом Львиное Сердце и Генрихом, по прозванию Молодой Король. Основная тема поэзии де Борна — любовь к войне. Наивысшая радость, которую другой трубадур испытывает, созерцая свой идеал, прекрасную Даму, де Борну доступна только в бою. Сирвенты служили Бертрану де Борну одним из средств борьбы: он неустанно призывает к боевым действиям королей и баронов. И, как рассказывает его жизнеописание, де Борн нередко создавал свои произведения для разжигания вражды. Иными настроениями насыщены сирвенты Пейре Карденаля, тоже прославленного мастера этого жанра. В своих сатирических песнях, написанных в мужественном и энергическом стиле, он клеймит гордость и жестокосердие богачей и знати, выражает симпатии к бедному и бесправному люду, негодует на французские войска и инквизицию, предававшие разгрому альбигойцев. В песнях Гильельма Фигейра, современника Пейре Карденаля, можно найти высказывания, направленные против папства, и нападки на монахов. В одной из сирвент, написанной Ги де Кавальоном, священники порицаются за то, что «оставили своё главное дело» и преследуют мирские интересы. В стихах трубадуров высмеиваются индульгенции и почитание мощей, безнравственные священники и корыстолюбивые епископы как «предатели, лжецы и лицемеры».

Известны и литературно-пародийные сирвенты, своеобразные «галереи трубадуров» — юмористические портреты собратьев-поэтов (Пейре Овернский, Монах Монтаудонский), сочиняемые, вероятно, по случаю больших собраний трубадуров при дворах сеньоров, покровительствующих им.

Распространена была разновидность персональной сирвенты, так называемый плач, выражающий скорбь поэта по поводу смерти своего знатного покровителя или какого-нибудь близкого человека (один из ярких образцов — «Плач» Бертрана де Борна на смерть «Молодого Короля»).

Альба. Ещё один популярный жанр — альба (провансальское alba — «утренняя заря»): жалоба влюблённых на неизбежность разлуки с наступлением утра. Представляет собой драматический диалог кавалера с дамой либо другом, охраняющим покой влюблённых. Диалогичность альбы указывает на её связь с народной песней. Вопреки классической куртуазной ситуации в альбе любовь осуществляется, но счастье кратковременно — с наступлением утра любовники расстаются из-за страха перед клеветой или ревнивцем-соперником. Этот жанр был распространён и в поэзии немецких миннезингеров.

Пастурель. Популярен был жанр пасторелы (pastorella или pastorela), песни, изображающей беседу рыцаря с пастушкой; в этом жанре большим мастером был Маркабрюн. Пастурель жанр не столько «социальный», где встречаются представители противоположных классов, сколько жанр противопоставления взглядов на жизнь: с одной стороны куртуазного, с другой — здравого смысла. Причём трубадур, обращающийся по-куртуазному с пастушкой, почти всегда терпит поражение.

^ Другие жанры. Лирика трубадуров отличается большим разнообразием жанров. Кроме кансоны, сирвенты, баллады и альбы, популярностью пользовалось прение — специальный диалогический жанр, диспут на художественные, психологические или философские темы. Чередуясь от строфы к строфе трубадуры в споре отстаивали своё мнение. Исследователи различают два варианта прений: тенсону (от tenso — спор) — свободный обмен взглядами и партимен или джок партит (partimen — раздел), где собеседники придерживались противоположных мнений, а трубадур, открывающий спор, задавал тему. Таков партимен между Линьаруа (сеньяль Раймбаута Оранского) и Гираутом де Борнелем о достоинствах и недостатках тёмного и лёгкого стилей поэзии трубадуров. Причём Раймбаут Оранский ставит задачу перед Борнелем защитить лёгкую манеру, хотя последний считался мастером тёмного стиля, а весь партимен создан по законам trubar clus. Любопытен он ещё и тем, что это одна из первых дискуссий на литературную тему.

Существовало и много других, второстепенных жанров, — например, эскондидж (escondig — оправдание): песня, в которой поэт оправдывается перед своей дамой; дескорт (descort — разногласие): песня с беспорядочной композицией, передающей смятенное состояние поэта и другие. Некоторые из жанров представлены всего лишь одним-двумя произведениями. Обилие поэтических жанров сопровождалось строгой регламентацией их тематики и словесной формы. Вместе с тем, у трубадуров встречаются попытки преодолеть жанровые трафареты, создавать новые жанры или по-новому трактовать старые. Так, в противовес альбе, создается серена (serena — вечерняя песня). Юк де ла Баккалариа задаётся целью создать альбу «на новый лад», где он посылает проклятие не утренней заре, разлучающей влюблённых, а ночному мраку, полному одиночества неразделённой любви; Раймбаут де Вакейрас составляет дескорт на пяти наречиях, чтобы таким смешением языков выразить расстроенное состояние своей души.

^ Поэтическая речь. В области словесного искусства трубадуры достигли большого совершенства. Они создали богатый и разработанный литературный язык, в основу которого, по-видимому, было положено лимузенское наречие (свой язык трубадуры первоначально и называли лимузенским — el lemozi). Поэтическая речь этих странствующих поэтов и певцов отличалась богатством и разнообразием художественной формы. В биографиях трубадуров, в частности Арнаута Даниэля, упоминаются состязания, имевшие место между поэтами. В одной из своих кансон Бернард де Вентадорн задается вопросом о том, в чём состоит достоинство его как лирического поэта, и видит это достоинство в силе и искренности своего чувства. Песня, упомянутая выше, написанная в форме диалога и воспроизводящая спор между двумя поэтами — Линьаура, графом Раймбаутом Оранским и Гираутом де Борнелем о двух стилях поэзии трубадуров — непонятного для непосвящённых, тёмного, «замкнутого» (trobar clus) и общепонятного поэтического стиля (trobar clar). В другом произведении, принадлежащем Гирауту де Борнелю, поэт говорит о своем желании петь так понятно и просто, чтобы песни его были доступны даже его маленькому внуку. Подобные высказывания отображают борьбу общепонятного и непонятного стилей, имевшую место в поэзии трубадуров. Представителями общепонятного, лёгкого стиля были Бернард де Вентадорн, Бертран де Борн, Гираут де Борнель, Беатриса де Диа; представителями второго — «первый трубадур» Гильельм де Пуатье, Арнаут Даниэль, Маркабрюн и его последователи. Поэты, писавшие в непонятном, «герметическом» стиле, проявляли повышенный интерес к формальной стороне поэзии, достигая в этой области необычайной виртуозности. Вершин «тёмного стиля» достиг Арнаут Даниэль, мастерство которого ценили Данте и Петрарка. Данте в «Божественной комедии» поставил Даниэля выше всех остальных провансальских поэтов. Два направления поэзии трубадуров в последней трети XII века слились в «изысканном стиле», соединившем всё самое лучшее — творческий поиск, изящество формы «тёмного» и прозрачную ясность «лёгкого». Одним из зачинателей «изысканной» манеры стал Пейре Овернский.

^ Строфика и метрика. Лирика трубадуров отличается богатством метрической и строфической структур, которого не знала ни одна европейская поэтическая школа. Метрическая система трубадуров — силлаботоническая, близкая к итальянской, то есть построена на закономерном распределении числа слогов в каждой строке и закономерном чередовании ударений. Рифмовка характеризуется большой точностью (ассонансы встречаются редко) и изысканностью. Строфика поражает своим разнообразием. Исследователи насчитывают от 500 до 1000 строфических форм в песнях трубадуров.


Список использованной литературы:


  1. Брюнель-Лобришон Ж., Дюамель-Амадо К. Повседневная жизнь во времена трубадуров: XII-XIII века. М., 2003

  2. Грейвз Р. Мифы Древней Греции. — М.: Прогресс, 1992.

  3. Греческая мифология [Электронный ресурс] Режим доступа: http://www.greekroman.ru/greek.htm

  4. Зурабова К., Сухачевский В. Мифы и предания. – М., 2002.

  5. Кун Н.А."Легенды и сказания Древней Греции и Древнего Рима", -М.:Правда, 1988

  6. Мейлах М.Б. Язык трубадуров. М. 1975.

  7. Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов/Вступ.Ста.Б.И.Пуришева. - М., 1974






Скачать файл (153 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации