Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Вестник Южно-Уральского государственного университета 2007 №08 (80). Серии Социально-гуманитарные науки Выпуск 8 - файл 1.doc


Вестник Южно-Уральского государственного университета 2007 №08 (80). Серии Социально-гуманитарные науки Выпуск 8
скачать (3816.7 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc3817kb.17.11.2011 18:53скачать

содержание

1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12



СОДЕРЖАНИЕ

От редакционной коллегии 3
ИСТОРИЯ

Алакшин А.Э. Институты церковных собраний и советов протестантских общин

Петербурга в XVIII в 5

Балакин B.C., Балакина Л.П. Интеллектуальный потенциал высшей школы —

решающий фактор движения к цивилизации знания 8

Волошина H.H. Производственные условия на предприятиях Челябинской области

в 60—-80-е гг. XX века 11

Коломейский И.А. К проблеме организации культурно-воспитательной работы

в лагерях ГУЛАГа в 1930-е гг. (на материалах Челябинской области) 14

^ Кривоногое O.A. Путь к «Большой коалиции»: политические партии

Веймарской Германии в 1919—1923 гг. 18

Кривоногова С.А. Восприятие опыта британского парламентаризма в русской
либеральной публицистике конца XIX — начала XX века 22

^ Мирошниченко М.И. Культурная политика как средство социокультурного

воздействия в рамках парадигмы социально-исторического детерминизма

(на примере совхозов Урала в 1921—1927 гг.) 27


Мухаметов Ф.Ф. Вклад ученого-китаеведа В.П. Васильева в исследование
монгольского периода 31

Петеримов А.Н. Совет Министров в Российской империи. К 150-летию создания 34

Сучкова Е.П. Противостояние на Каспии: борьба за ресурсы в XXI в .38

Тимофеев А.А. Строительство Транссиба и динамика социальной структуры
населения на Южном Урале (1891—1914 годы) 40
ПОЛИТОЛОГИЯ

Герман В.А. Формирование толерантного сознания как средство профилактики
экстремизма , 43

Коломейцева А.А., Хвощев В.Е. Модернизация дипломатических отношений

в эпоху ядерного оружия 49

Печерских О.И. Национализм как фактор внутренней нестабильности 53
ФИЛОЛОГИЯ

Абрамовских Е.В. Рецептивные стратегии текста non-finito 56

Гончарова В.Н. Лингвокультурологический анализ художественного концепта стланик (на материале «Колымских рассказов» и «Колымских тетрадей»

В.Т. Шаламова) 62

Костромитина А.В. Опыт музыкально-историографического анализа на примере

духовных сочинений Эдисона Денисова 66

Михина Е.В. Полемическая интерпретация классики как «парадигма эпохи» 70

Покачалов М.В. Римский миф в повести В.Я. Брюсова «Рея Сильвия» 74

Пономарева Е.В. Творческие эксперименты «Серапионовых братьев»

в контексте идей художественного синтеза.... 77

Семьян Т.Ф. Исторические этапы визуализации прозаического текста:

от монолитности к дискретности 87
ФИЛОСОФИЯ

Беспечанский Ю.В. Отражение феноменологической традиции в философском
творчестве СЛ. Франка 93

Прилукова Е.Г. Ценностные ориентации человека — одна из проблем

современного российского общества 98

Шагиахметов М.Р. Идеологическая ограниченность в философии ... 101
Рефераты статей 109

Summary 112

Сведения об авторах 115

Список сокращений 117

© Издательство ЮУрГУ, 2007

^ ОТ РЕДАКЦИОННОЙ КОЛЛЕГИИ

Уважаемые читатели!

Вашему вниманию предлагается очередной выпуск «Вестника Южно-Уральского госу­дарственного университета», в котором в рамках серии «Социально-гуманитарные науки» объединен ряд статей, подготовленных к публикации преподавателями университета и его филиалов. Научный журнал стал подписным изданием, и это прибавляет нам творческих сил и ответственности.

Рубрикация журнала претерпела некоторые изменения. Редакционная коллегия сочла целесообразным оставить четыре раздела: «История», «Политология», «Филология» и «Фи­лософия». Значительное разнообразие предложенных к рассмотрению материалов отра­жает основные направления исследований в сфере социально-гуманитарных наук.

Тематика исследований историков охватывает временной интервал от XVIII до XXI в. Большое внимание историки уделяют теоретическим и историографическим проблемам истории. Статья B.C. Балакина и Л.П. Балакиной посвящена анализу интеллектуального потенциала высшей школы как решающего фактора движения к «обществу основанному на знании», вклад ученого-китаеведа В.П. Васильева в исследование монгольского перио­да рассмотрен Ф.Ф. Мухаметовым, историография духовного наследия Э. Денисова пред­ставлена в работе A.B. Костромитиной. В историческом разделе также представлены ис­следования о формировании системы управления протестанскими общинами в Санкт-Пе­тербурге в XVIII столетии (А.Э. Алакшин), о социальной динамике населения в ходе стро­ительства и эксплуатации Транссиба (A.A. Тимофеев), о производственных условиях тру­да на предприятиях в 1960—1980-е гг. (H.H. Волошина). Культурно-воспитательная рабо­та государственных и партийных органов в 1920—1930-е гг. исследуется в статьях И.А. Коломейского и М.И. Мирошниченко. Конкретно-исторические исследования Новейшей истории Германии, Великобритании и Прикаспийских государств представлены в статьях O.A. Кривоногова, С.А. Кривоноговой, Е.П. Сучковой.

Актуальные проблемы политологии рассмотрены на страницах работ В.Е. Хвощева и A.A. Коломейцева (модернизация дипломатических отношений в эпоху ядерного оружия) В.А. Германа (формирование толерантного сознания как средство профилактики экстре­мизма, О.И. Печерских (национализм как фактор внутренней нестабильности).

Филологические исследования обращены к ряду новых литературоведческих аспектов творчества В.Я. Брюсова (М.В. Покачалов), к исследованию малой прозы М. Слонимского и Н. Никитина в контексте идей синтеизма (Е.В. Пономарева), в центре внимания Е.В. Михиной оказались процессы «тотального цитирования классиков» в современной литературе как парадигмы эпохи. ТФ. Семьян продолжила изучение исторических эта­пов визуализации прозаического текста. Е.В. Абрамовских рассмотрела суть понятий «не­законченность», «незавершенность», «целостность» в литературных текстах.

Раздел «Философия» содержит разработку ряда тем, заявленных авторами в предыду­щих номерах: ценностных ориентацией человека (Е.Г. Прилукова), анализ философии СЛ. Франка (Ю.В. Беспечанский). М.Р. Шагиахметов обратился к изучению состояния современной философии.

История

УДК 37(09)

ББК тз(2)4б + Э376 д.Э. Алакшин

институты церковных собраний и советов протестантских общин петербурга в xviii в.

Исследование процесса становления механизмов организации деятельности протестантских приходов в Петербурге в XVIII в. показывает, что местные об­щины лютеран и реформатов способами управления на практике ничем не отличались от протестантских общин Западной Европы. Безусловной особенностью стиля их развития, однако, была непродолжительная задержка формирования двух институтов власти в приходах — церковных собраний и советов общин. Специфика хода начальной истории протестантских организаций в городе была связана с факторами сти­хийности ситуации их формирования и серьезного опекунства над ними патрона К. Крюйса, имевшего высокий статус в обществе и личное благорасполо­жение царя. Вице-адмирал заботился о приглашении пасторов в общины, обеспечивая возможность регу­лярного проведения богослужений и олицетворяя собой законодательную власть в собственном при­ходе — необходимости в деятельности церковных собраний и советов, в течение нескольких лет, таким образом, не было вообще. В период увеличения чис­ленности прихода кирки во дворе К. Крюйса и фор­мального разделения его на лютеранскую и рефор­матскую части, стала образовываться и структура новых органов власти. В настоящее время трудно определить время проведения первых церковных со­браний, поскольку в нашем распоряжении нет сколь­ко-нибудь значимых сведений из источников; факт же появления совета общины на Адмиралтейской стороне к 1710 г. дает основания предположить, что организационные собрания протестантов проводи­лись уже в первое десятилетие существования горо­да. Несложно подсчитать, что общее количество со­браний в течение столетия в Петербурге должно было составить несколько сотен мероприятий; точные по­казатели, однако, невозможно определить все по той же причине отсутствия у исследователей многих ис­точников — частью безвозвратно утраченных, час­тью находящихся в запасниках архивов (в фонде № 2294 Центрального государственного историчес­кого архива г. Санкт-Петербурга, например, сосредо­точено значительное количество материалов источ­ников о первых годах деятельности общин—эти до­кументы, однако, исследователям недоступны, по­скольку находятся в ветхом состоянии и ждут своей очереди в реставрационный кабинет).

Процессы прочного становления собраний как формы управления общинами стали четко обозна­чаться к началу 20-х гг. XVIII столетия в связи с возникновением вопроса сбора «корабельных» де­нег в пользу прихода на Адмиралтейской стороне [1, с. 56—57]. Представители всех этно-конфессио-нальных традиций города (за исключением финс­ких и шведских лютеран) обсуждали с К. Крюйсом возможности пополнения бюджета совместной лю-теранско-реформатской общины за счет взимания «кирочных» пошлин с экипажей иностранных су­дов, прибывавших в петербургский порт. Политика более или менее согласованных действий прихожан кирки во дворе К. Крюйса проводилась недолго: в период фазы окончательного оформления структур различных общин на собраниях общин стали под­ниматься вопросы об автономизации приходов, как по этническому, так и по конфессиональному при­знакам, что, в конечном итоге, привело к расколам прежде существовавших межобщинных союзов. Церковные собрания после обособления общин про­водились уже достаточно регулярно, хотя, в некото­рых приходах, и не каждый год. Выносимые на об­суждение вопросы в течение всего XVIII столетия были настолько схожи, что мы имеем право разде­лить их на несколько категорий:

  1. строительство новой кирки и определение суммы общих расходов и личных взносов;

  2. приглашение или утверждение в должности пастора;




  1. избрание нового патрона общины;

  2. избрание новых членов совета;

  3. принятие бюджета общины на текущий год;

  4. выработка положений устава общины;




  1. регламентация деятельности приходской школы;

  2. различные аспекты текущей деятельности общины.

За каждым перечисленным пунктом стоят десят­ки и сотни примеров практики выработки решений по всем злободневным проблемам жизни городских общин. В первые годы их существования собрания определяли основные принципы их организации и перспективы строительства собственных храмов, по мере же развития общин на повестку дня уже ста­вились вопросы тщательного совершенствования функциональных деталей значительно усложнив­шихся форм деятельности структуры приходов.

Все виды контроля над деятельностью общин между собраниями осуществляли церковные сове­ты (иначе называемые конвентами) приходов — они составлялись на этапе самоидентификации об­щин из числа самых уважаемых ее членов, и, в даль­нейшем, уже определяли все перспективы их раз­

вития. Структура советов общин образовывалась на первых собраниях новых приходов. Старейшим из всех советов города, по всей видимости, являлся кон­вент объединенной лютеранско-реформатской об­щины на Адмиралтейской стороне. Его история на­чинается в 1710 г., а первыми старшинами й диако­нами совета были морские офицеры Петер Сивере (Peter Sievers), Генрих Вессель (Heinrich Wessel), Кристоф Хаух (Christoph Hauch) и Иоганн Вальх (Johann Valch). Уже в 1712 г. состав конвента был сменен за счет избрания аптекаря Христиана Дю-рупа (Christian Dbrup), лейтенанта Петера Лау (Peter Lau), торговца Христиана Вольфа (Christian Wolff) и ювелира Андреаса Зайдлера (Andreas Seidler) [1, с. 228]. Принципы временной последовательно­сти изменения в составе совета общины при кирке во дворе К. Крюйса долгий срок отсутствовали — новых членов избирали почти каждый год подряд и ситуация эта обуславливалась обстоятельствами миграционного климата строящегося Петербурга. В 1717 г. появился свой церковный совет у голланд­цев, чуть позже, в 1723 г.,—у немецких лютеран на Литейном дворе, и, примерно в это же время, в швед­ско-финской общине Я. Майделина (хотя эта общи­на в Финских шхерах была образована в 1703 г., нет сведений, что до начала 20-х гг. она имела конвент). В 1724 г. уже действовал и совет общины француз­ско-немецких реформатов. Все учрежденные впос­ледствии приходы также в первые годы своего су­ществования объявляли составы конвентов. Особ­няком в этом списке стоит община Св. Екатерины на Васильевском острове, которая заявила о своей независимости от общины на Адмиралтейской сто­роне еще в 1728 г., однако собственный совет она смогла создать лишь к началу 50-х гг.

Структуры конвентов петербургских общин, в целом, были одинаковы — в них входили должности патронов, пасторов, церковных советников, старшин и диаконов. Обсуждение текущих дел прихода про­исходило на специальных заседаниях и протоколи­ровалось секретарем (роль которого чаще всего ис­полнял или органист, или учитель школы), решение же принималось большинством голосов. Количе­ственный состав советов не. был жестко утвержден и в какой-то мере зависел от наличия в общинах со­стоятельных людей, пользовавшихся авторитетом среди братьев и выражавших желание служить на благо прихода — чаще всего, их число составляло 4 и более человек, а к концу века в крупнейших прихо­дах доходило и до 10—12 человек. В общине Св. Петра, например, уже с 1748 г. штатное расписание членов совета по уставу вмещало в себя 12 единиц должностей — 2 патронов (с 1758 г. — только одно­го, но в конвенте его место занимал кто-либо из чле­нов общины), 2 пасторов, 4 старшин и 4 диаконов [1, с. 113]; хотя, в некоторых общинах, оно было и мень­шим (в период ссоры с пастором И. Карпом, церков­ный совет голландского прихода вообще фактически прекратил свое существование [2, л. 22—25; 3, с. 63]). У англикан совет отсутствовал — его роль играл ис­полнительный комитет, состоящий из 3 членов Фак­тории; они назначались руководством в Лондоне и помогали пастору в ведении хозяйственных дел. Нео­бычной была в конце века и структура конвента фран­цузско-немецких реформатов -— сверх определенной высочайшими законами Екатерины II и Павла I сис­темы представительства старшин в совете конфлик­тующих сторон общины [4, с. 517—519], немцы име­ли еще и особенный совет из 4 членов, также назы­ваемых старшинами [5, с. 40]. Отметим количество членов советов приходов в конце XVIII столетия в виде таблицы (таблица составлена на основе сведе­ний И.Х. Грота и материалов различных фондов ЦГИА Санкт-Петербурга) [5, с. 37—52].

Таким образом характеристика функциональных возможностей и социального состава членов петер­бургских советов может быть представлена в одной из наших следующих публикаций. В качестве выво-



А.Э. Алакшин

да отметим, что институты собраний и советов игра­ли ключевую роль в процессах деятельности общин. Сформировавшись в периоды становления общин, собрание и конвент каждой лютеранской или рефор­матской общины выполняли функций организующе­го звена саиой'системы бытования прихода,-способ-*4" ствуя выработке принципов стратегии и тактики на­правлений программы его стабильного развития.

Литература

1, Büsching, А.F. Geschichte der evangelisch­lutherischen Geraeinen im Russischen Reich. / A.F. Büsching. — Altona, 1766/67. Bd.l. — 470 s.

  1. ЦГИА СПб. Ф. 40. Оп. 1. Д. 339.

  2. Бринкман, Г. Карп, Йохан. История злополуч­ного служения пастора в 1745—1749 гг. // Голланд­ская реформатская церковь в Санкт-Петербурге (1717—1927).— СПб., 2001. —С. 30—122.

  3. Полное собрание законов Российской импе­рии. СПб. : Типография II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. — 1830. Т. XXIV, —872 с.

  4. Grot, J. Ch. Bemerkungen über die Religion­sfreiheit der Ausländer im Russischen Reiche. / J. Ch. Grot. — SPb.; Leipzig, 1797/1798. — Bd. 2. — 470 s.

УДК 378 ББК 4481.00

B.C. Баламин, Л.П. Балакина

интеллектуальный потенциал высшей школы — решающий фактор движения к цивилизации знания

В современных условиях научно-технический потенциал играет ведущую роль в структуре произ­водительных сил информационного общества. Как синоним информационного общества также упот­ребляется понятие «общество, основанное на зна­нии». В зарубежной литературе утверждается, что вырастает новая экономика, экономика Информаци­онного Века, в которой главным источником богат­ства являются не природные ресурсы и физический труд, а знание и коммуникация [1, с. 8]. В информа­ционном обществе работники становятся не просто рабочей силой, а человеческим капиталом. Прогресс цивилизации начинает определяться интеллектуаль­но-образовательной мощью человека. Интеллекту­альные ресурсы в силу своей неисчерпаемости ста­новятся основным национальным богатством.

С точки зрения развития, знания выступают как условие общественного прогресса, как предпосыл­ка общественной саморефлексии, которая в свою очередь определяет уровень социальной системы. Сегодня глобальное соперничество во многом пе­реходит в область науки, культуры и образования. Следует также учитывать, что, несмотря на глобаль­ные процессы взаимодействий, принцип неравно­мерности развития стран сохраняется в полной мере и сократить его не удается.

Смена технологических поколений происходит в интервале от пяти лет до нескольких месяцев, поэто­му знания должны развиваться опережающими тем­пами. При этом их производство дорожает и требует все больше человеческих и финансово-технологичес­ких ресурсов. Эпоха стихийного воспроизводства профессионального и научного знания завершилась. В связи с этим кардинальным образом меняется роль системы образования во всех ее звеньях.

Университеты и институты России в недалеком прошлом представляли собой определенный соци­альный тип организации. Государственный заказ, реализующийся в рамках этой модели, предполагал массовую подготовку специалистов. Как уже отме­чалось, главный недостаток советской высшей шко­лы заключался в том, что она рассматривалась как ведущий фактор экономического роста и научно-технического прогресса [2, с. 245]. Это было оправ­дано до тех пор, пока основное соперничество сверх­держав не выходило за рамки гонки вооружений и наращивания материальных благ. Профессионали­зация и узкая специализация уже несколько десяти­летий не соответствуют задаче превращения обра­зования в главный уклад общественной жизни. При­ходиться констатировать, что лидеры отечественно­го образования в конце XX века, не выполнили свою миссию и не внесли в государственную политику и общественное сознание новое отношение к функ­циям научно-образовательной сферы. Прежде все­го, понимание того, что образование это особый социально-культурный комплекс, а не место оказа­ния «образовательных услуг».

Поэтому в современных условиях необходима такая модель реформирования сферы образования, которая способствовала бы созданию и новых ти­пов образовательных учреждений и форм обучения. В сфере высшего образования возникла конкурен­ция между университетами за право получить гос­бюджетные средства для реализации инновацион­ных проектов развития. Идея «исследовательского университета» быстро завоевала много сторонни­ков среди руководства университетов. Понятия «элитный университет» и «исследовательский уни­верситет» объединились. Престиж самого универ­ситетского образования начинает определяться не только наличием научно-исследовательской состав­ляющей в процессе обучения, но и технологией ре­ализации инновационных проектов. Пока не ясно явятся ли исследовательские (инновационные) уни­верситеты радикальным инструментом прорыва высшего образования на новый уровень. Особую исследовательскую задачу представляет анализ того, насколько современные российские университеты соответствуют характеристикам исследовательско­го университета.

Министерство науки и образования инициирует в 2007—2008 гг. переход на многоуровневую систе­му обучения. В образовательных стандартах третье­го поколения определяются компетенции, которы­ми студенты должны владеть, а высшая школа обя­зана их совершенствовать в соответствии с требо­ваниями жизни. Многоуровневая система подготов­ки (бакалавр — магистр — доктор наук (PhD)), не­прерывность обучения и формирование внутренней потребности к самообучению становятся и требо­ванием времени, и условием реализации личност­ного потенциала.

Новая парадигма образования пока оперирует старыми понятиями (модернизация образования) и использует не эффективные методы управления. Чиновники рассуждают о работодателях, которые должны помогать в формировании компетенций образовательных стандартов и участвовать в опре­делении потребностей рынка в работниках с выс­шим образованием. При этом в нормативных доку­ментах нет ответа на вопрос о том, кто же является заказчиком на подготовку бакалавров и магистров социально-гуманитарного направления. Такой тех-


^ Интеллектуальный потенциал высшей школы — решающий фактор движения к цивилизации знания

нократический подход к модернизации образования связан с усилением негативных воздействий ориен­тации экономики на сырьевое обслуживание зару­бежных стран и недопустимо медленной диверси­фикацией всех отраслей хозяйственного комплекса страны, которые в свою очередь закрепляют дефор­мированную структуру текущих потребностей в профессиональных кадрах,

В складывающейся ситуации важно понять логи­ку, направленность современного цивилизационно-го развития, реально определить место России и ее крупных регионов в этом процессе. Для превраще­ния высшей школы в реальный базис и рычаг пере­хода к цивилизации Знания необходимы сознатель­ные преобразовательные действия всей научно-педа­гогической общественности. К началу 1990-х гг. на Урале был создан значительный научный, интеллек­туальный потенциал вузов. В середине 1980-х г. в вузах Свердловской области работали 7,1 тыс. пре­подавателей, в том числе 260 докторов наук и 2730 кандидатов наук. В 1990 г. в вузах Челябинской об­ласти вели научно-педагогическую работу 4,4 тыс. человек, из них докторов наук — 174 и 2197 канди­датов наук [3, с. 120].

Научные работники в последние годы, как пра­вило, отрицательно оценивают период горбачевских и ельцинских реформ в науке. Ректор МГУ им. М.В. Ломоносова В.А. Садовничий в 1994 г. под­черкнул, что «остро проявилась полярность двух культур — мира науки и мира власти». Однако в це­лом динамика кадров не была утрачена. Прирост ко­личества штатных преподавателей вузов в Челябин­ской области с 1980 г. по 1990 г. составил 138 чел., а с 1990 г. по 1999 г. уже 975 чел. В начале 1990-х г. в 56 вузах обучалось 311,1 тыс. студентов [4, с. 140]. В 2005 г. в вузах Челябинской области работали бо­лее 6 тыс. ученых.

Вузы страны и, прежде всего университеты, ока­зались восприимчивы к тем переменам, которые диктовались общественными потребностями в спе­циалистах с новыми профессиональными и лично­стными характеристиками. В 1990-е г. в системе высшего образования произошли структурные из­менения: ведущие технические вузы были переиме­нованы в академии и университеты. Уральский, Пермский, Челябинский политехнические институ­ты получили статус технических университетов. Уральский лесотехнический, Свердловский горный, Свердловские юридический, архитектурный и ме­дицинский — статус академий. Свердловский пе­дагогический, Свердловский инженерно-педагоги­ческий, Челябинский педагогический институты были переименованы в университеты. Пока не ясно насколько новые названия увеличили общественный авторитет этих вузов. Был образован новый вуз — Уральская академия государственной службы.

Принятие новой Конституции (1993), политичес­кая и экономическая реформы обусловили структур­ные изменения во всех вузах. Прежде всего, во всех вузах изменилась структура общественных наук. Преподаватели осваивали курсы: «Политология», «Социология», «Культурология», «Экономикс». В условиях перехода к рыночной экономике была изменена профильная специализация гуманитарных институтов и факультетов.

В середине 1990-х гг. быстро создаются негосу­дарственные вузы. В Свердловской и Челябинской областях обучение студентов осуществляли: Инсти­тут экономики и права (Челябинск), Уральский гу­манитарный университет, Уральский гуманитарный институт, Уральский институт предпринимательства и права [5, с. 106], Уральский институт бизнеса (Че­лябинск), Челябинский гуманитарный институт [6, с. 322]. В них обучалось около 12 тысяч студентов.

Еще в 1996 году группа ректоров на коллегии Министерства образования поставила вопрос о раз­работке и реализации программы «Федеральный исследовательский университет» [7, с. 143]. Более подробно концепция российского исследовательс­кого университета была разработана в рамках про­граммы «Государственная поддержка интеграции высшего образования и фундаментальной науки на 1997—2000 г.». Она была отмечена премией Прези­дента Российской Федерации в области образова­ния. Помимо чл.-кор. АН РФ, президента ЮУрГУ Г.П. Вяткина в коллектив авторов вошли И.Б. Фе­доров, В.К. Балтян (МГТУ им. Н. Баумана), Ю.С. Васильев, В.Н. Козлов (Санкт-Петербургский гостехуниверситет), Э.М. Соколов (Тульский госу­ниверситет), Ю.П. Похолков, Б.Л. Агранович (Том­ский политехнический университет), Д.М. Ростов­цев, В.Н. Алешин (Санкт-Петербургский государ­ственный морской технический университет).

Университеты представляют собой вечные структуры человеческой цивилизации, они являют­ся национальным достоянием [8, с. 45]. Вместе с тем, в современном российском обществе преобла­дает техногенный тип культуры, сыгравший важную роль на стадии научно-технического прогресса и со­здавший барьеры в начале XXI века. Рецидивы тех­ногенной культуры решающим образом влияют не только на молодежь, но и на преподавателей вузов, наполняя их мировоззрение прагматизмом, узкопро­фессиональным подходом к образованию, и приво­дят к дефициту духовной культуры. Интеллектуаль­ный прагматизм, утилитарные ценности далеко не всегда укрепляют основы научно-педагогической и образовательной деятельности.

Переход к информационной фазе развития ми­рового сообщества на основе производства и потреб­ления знаний (научных, философских, социальных, нравственных) требует критического анализа соци­альных итогов преобразований высшей школы. О негативных последствиях драматических преоб­разований 1990-х годов изданы уже целые горы пуб­ликаций. Важнее отметить, что социальные ново­введения всегда нельзя оценить однозначно [9, с. 248—-252]. Например, огромный рост количе­ства студентов обучающихся в государственных ву­зах на платной основе явился, чуть ли не единствен­ной основой для поддержания благосостояния пре­подавательского состава. Вместе с тем с точки зре­ния тех, кто оплачивает это обучение, происходит значительное ухудшение их благосостояния. По крайней мере, уже ясно, что необходимо принять решительные меры по коренному повышению ста­туса преподавателя вузов, предусмотрев введение для этой категории граждан квалификационных го­сударственных рангов. Также следовало бы пере­смотреть одновременное существование двух сис­тем пенсионного обеспечения — одной для чинов­ников, другой — для работников бюджетной сфе­ры. Еще одной нерешенной проблемой остается бы­строе старение кадров высшей школы и медленное их обновление. Эта ситуация является следствием того, что научно-техническая сфера остается мало­привлекательной для молодежи. Кадровая полити­ка исследовательского университета должна концен­трироваться на полной реализации принципа кон­курсное™ и селективного подхода при наборе со­трудников.

Университетские традиции следовало бы сохра­нять и развивать также более настойчиво. Разрыв слова и дела уже проявляется в усилении админис­тративного начала в управлении университетами. Однако это противоречит фундаментальным осно­вам функционирования этой социально-культурной системы. В условиях ограничения академических свобод невозможно никакое совместное творчество преподавателя и студента. Непросто складываются отношения университетов и с властями. Автономия университетов остается важнейшей привилегией и признаком нормального развития университетско­го сообщества. Без этого университеты никогда не превратятся в интеллектуальных лидеров региона, центры проведения независимых экспертиз, что и является одной из главных черт исследовательско­го, инновационного университета.

Определенную роль в решении назревших про­блем в сфере высшей школы призвана сыграть реа­лизация Национального проект в сфере образования. Однако, на наш взгляд, национальной доктрине об­разования России следует придать статус Федераль­ного закона, в Гражданский и Налоговый кодексы России необходимо внести поправки, предусматри­вающие сохранение для вузов налоговых льгот.

Научные исследования в области социологии знания призваны разрушить миф о научно-техни­ческой рациональности, устранить нарастание ду­ховного вакуума в условиях усиления технической мощи, и обосновать закономерность перехода к иде­ологии гуманизма, цивилизации Знания.
Литература

  1. Авдулов, А.Н. Контуры информационного общества. / А.Н. Авдулов, A.M. Кулькин. — М. : ИНИОН РАН, 2005. — 163 с.

  2. Жуков, В.И. Российские преобразования: со­циология, экономика, политика. / В.И. Жуков. — М. : Академический Проект, 2003. — 656 с.

  3. Челябинской области — 70: Стат. сб. —Челя­бинск : Челябоблкомстат, 2004. — 720 с.

  4. Уральская историческая энциклопедия. — Екатеринбург : Академкнига, 2000. — 640 с.

  5. Екатеринбург. Энциклопедия. — Екатерин­бург : Академкнига, 2002. — 728 с.

  6. Челябинск: Энциклопедия. — Челябинск ■ Ка­менный пояс, 2001. — 1075 с.

  7. Подготовка научных кадров в системе высшего образования России / Отв. ред. А.И. Ракитов — М.: ИНИОН РАН, 2002. — 184 с.

  8. Садовничий, В.А. Россия. Московский уни­верситет. Высшая школа/В. А. Садовничий. — М. . Изд-во МГУ, 1999. — 352 с.

9. Современное российское общество: Соци-
альный механизм трансформаций/Т.И. Заславская.
— М. : Дело, 2004. — 400 с.

УДК 331. 4

ББК ТЗ(2Р36) + У03(2)61

H.H. Волошина

ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ УСЛОВИЯ НА ПРЕДПРИЯТИЯХ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ В 60—80-е гг. XX ВЕКА

Производственно-бытовые условия удовлетворя­ли материальные потребности человека со стороны общества, но уже в рамках того или иного произ­водственного коллектива. Это — места отдыха во время обеденных перерывов, обеспечение столовы­ми, торговыми точками и т. д. Их назначение — вос­станавливать физические и духовные силы челове­ка непосредственно в производственных коллекти­вах, К производственно-бытовым условиям относи­лись также охрана труда, обеспечение безопасности труда на производстве. Только на мероприятия по охране труда, предусмотренные коллективными до­говорами, на Урале ежегодно в 1970-е гг. расходова­лось 160 млн руб.' В результате сотням тысяч чело­век были улучшены условия труда.

Однако было много негативных факторов, влия­ющих на усиление оттока рабочих с предприятий. Прежде всего, это сверхурочная работа. Проверка, проводившаяся обкомом профсоюза в 1965 г., выя­вила ряд грубых нарушений закона о труде со сторо­ны администрации ряда предприятий, особенно в части привлечения трудящихся к сверхурочным ра­ботам в выходные и праздничные дни. На Челябинс­ком радиозаводе некоторых рабочих привлекали к сверхурочным работам каждую третью декаду меся­ца. Заводской комитет вместо того, чтобы вести кон­троль за соблюдением закона о труде, дал админист­рации завода разрешение на использование сверху­рочных часов для выполнения производственного плана в неограниченном количестве, в результате из разрешённых завкомом 46 941 сверхурочных часов администрацией цехов и участков было использова­но 43 150, т. е. на 3791 час меньше2. Аналогичное положение дел было на заводе Миассэлектроаппарат, где завкомом было разрешено 14 610 сверхурочных часов, а фактически было использовано только 11 088, т. е. на 3522 часа меньше3.

Только по заводам, без электростанций и стро­ек, за 6 месяцев 1965 г. завкомами было разрешено администрации использовать 121 318 сверхурочных часов4.

При проверке Челябинского механического за­вода в марте 1965 г. было выявлено, что на этом пред­приятии работы на производственных участках и цехах были организованы плохо, вследствие чего производственный план в большинстве своём вы­поднялся за счёт работы трудящихся в выходные и праздничные дни. Из выборочно проверенных 101 рабочего установлено, что они в феврале 1965 г. от­работали сверхурочно 6439 часов или больше по­ловины годовой нормы, а некоторые из них пере­выполнили и годовую норму5.

На Каслинском радиозаводе регулярно привле­кали трудящихся к сверхурочным работам в выход­ные дни: 23 и 30 мая 1965 г. За 6 месяцев 1965 г. сверхурочно трудящимися завода было отработано 4432 часа, причём все эти часы использованы в тре­тьих декадах каждого месяца. Из-за неритмичности работы трудящихся заставляли работать сверхуроч­но по 7, 11 и 14 часов в день, что было запрещено законом о труде6.

На Ашинском заводе «Электролуч» было уста­новлено не только привлечение трудящихся к сверхурочным работам, но и использование труда подростков в ночные смены, особенно в последнее воскресенье каждого месяца. Женщины — работ­ницы этого завода работали по 3,5 часа сверхуроч­но каждую смену в течение нескольких дней.

Подростков в возрасте до 16 лет на этом заводе заставляли работать по 6 часов, от 16 до 18 лет ра­ботали по 7—8 часов. Кроме того, подростков, в том числе и учащихся средних школ, заставляли рабо­тать в выходные дни и через 8 часов в ночные сме­ны. Так, 1 июля 1965 г. технический инспектор со­вета профсоюзов вынужден был отстранить от ра­боты и отправить домой работавших в ночную сме­ну учащихся средних школ7.

Проверкой, проведённой обкомом профсоюзов в 1970 г., было установлено, что на предприятиях машиностроения Челябинской области сверхуроч­ные часы за 1970 год составили 1 668 430 человеко/ часов. Наибольшее количество сверхурочных часов было на ЧТЗ (1 342 287), УралАЗе (128 514), ЧКПЗ (26645), ЧЗСТО (23 096), автомеханическом (16 008), им. Колющенко (22 188)8 Наличие огром­ного количества сверхурочных часов вело к быст­рому утомлению рабочих, воздействовало на его личную жизнь. Дело осложнялось ещё и тем, что очень часто администрацией предприятий сверху­рочные часы не оплачивались или оплачивались в мизерном размере. На Кыштымском машинострои­тельном заводе им. М.И. Калинина кладовщику за 8 часов сверхурочных работ было начислено 5 руб.

1 История профсоюзов Урала. 1905—1984 гг. — М., 1984. — С. 247.

2 ОГАЧО. Ф. 282. Оп. 3. Д. 324. — л, 10.

3 Там же.

4 Там же.

92 коп. из тарифа 39,5 коп. за один час; отправите­лю-приёмщику за 8 ч. сверхурочных работ 6 руб. 10 коп. из тарифа 40, 7 коп. за 1 час; заведующему складом готовой продукции за 8 час. сверхурочных работ 7 руб. 20 коп. из тарифа 48 коп. за час'. В ко­нечном итоге, это приводило к большой текучести' * кадров. Отрицательную роль на мотивацию труда оказывали плохие условия работы на предприяти­ях, которые приводили к нарушению техники безо­пасности, травматизму, несчастным случаям. В 1963 г. на предприятиях Челябинской области Травматизм с тяжёлым исходом возрос на 35 %. Недопустимое положение с техникой безопасности сложилось на ряде предприятиях чёрной и цветной металлургии, автотракторного и сельскохозяйственного машино­строения, лесной промышленности, где этот вид травматизма возрос на 50 %2. На Магнитогорском металлургическом комбинате травматизм с тяжелым исходом возросв 3,5 раза, в 2, 5 раза на Челябинс­ком металлургическом и тракторном заводах, в Виш-нёвогорском рудоуправлении и Челябинском кузнеч-но-прессовом заводе — в 2 раза, а в Юрюзанском леспромхозе — в 4 раза3.

Причиной такого положения было халатное от­ношение к соблюдению правил и норм по технике безопасности, плохое состояние охраны труда, пре­небрежительное отношение хозяйственных руково­дителей к созданию безопасных условий труда на производстве, отсутствие борьбы с нарушителями правил по технике безопасности, отсутствие конт­роля со стороны инженерно-технических работни­ков за применением работавшими правильных при­ёмов труда.

На ряде предприятий ассигнованные на охрану труда средства, использовались на другие мероприя­тия, не связанные с оздоровлением условий труда. Так случилось на Челябинских заводах: цинковом, электромашин и часовом, наЗлатоустовском часовом заводе, на Ашинском заводе «Электролуч», на Маг­нитогорском заводе горного оборудования и т. д.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12



Скачать файл (3816.7 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации