Logo GenDocs.ru

Поиск по сайту:  

Загрузка...

Вестник Южно-Уральского государственного университета 2005 №08 (48). Серия Право Выпуск 6 - файл 1.doc


Вестник Южно-Уральского государственного университета 2005 №08 (48). Серия Право Выпуск 6
скачать (5455.4 kb.)

Доступные файлы (1):

1.doc5456kb.17.11.2011 19:33скачать

содержание
Загрузка...

1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Реклама MarketGid:
Загрузка...



Редакционная коллегия: д.ю.н., проф. Кудрявцева А.В. (отв. редактор), к.ю.н.5 доц. Дмитриева А.А. (отв. секретарь), д.ю.н., проф. Майоров В.И., к.ю.н., доц. Кванина В.В., д.ю.н., проф. Макарова З.В., к.ю.н., доц. Шафикова Г.Х., к.ю.н., доц. Петров А.В., к.ю.н., доц. Демидова Г.С., д.ю.н., проф. Нижник Н.С.
СОДЕРЖАНИЕ
Проблемы и вопросы теории и истории государства и права

БАБЕНКО А.Н. Аксиологическое содержание правовых норм 4

КАМАЛОВ Е.Б., КАМАЛОВА Г.Т. Особенности формирования и функционирования
советской прокуратуры в период новой экономической политики 9

ПЕТРОВ А.В. Нормативное правовое регулирование деятельности правоохранитель-
ных органов «антибольшевистских» правительств Урало-Сибирского региона 14

ПЕТРОВ А.В., ЮНУСОВ А.А. Развитие общества и прав человека и гражданина 19

ПОЛЕТУХИН Ю.А. Право и природа человека в работах Бенджамина Франклина — 29

САЛМИНА СЮ. Проблемы становления органов советской прокуратуры 36

СИЧИНСКИЙ Е.П. Борьба с уголовной преступностью на территории Южного Урала
в первой половине XIX в 42

ЮНУСОВ А.А. Законность как важнейший фактор обеспечения прав человека и гра-
жданина 47

Содержание

Проблемы и вопросы конституционного и административного права

АСАДОВ A.M. К вопросу о формировании системы органов финансового контроля
в России 56

БАХРАХ Д.Н. Административное судопроизводство в России в начале XXI в 67

ВОЛОХО.В. Политико-правовой анализ функционирования публичной службы
в странах Западной Европы 72

ГАЙДОВ В.Б. Административно-правовой статус должности государственной
службы 79

ГОЛОВКО В.В. К вопросу о полномочиях и компетенции Государственной инспек-
ции безопасности дорожного движения МВД России 85

ГОЛОВКО В.В., ТЕРЕХОВ О.В. О понятии и содержании стадии исполнения поста- *
новления о назначении административного наказания 91

ГРЕЧКИНА О.В. Особенности ведомственного контроля в сфере административной
юрисдикции таможенных органов 102

КАРАСЕВ А.Т., АНДРЕЕВ А.В. Представительная власть в субъектах РФ: общее и
особенное 105

ПЕРЕДЕРНИН А.В. Некоторые проблемы налогового администрирования 109

ПЛЕСОВСКИХ В.Д. Административно-деликтное законодательство Российской Фе­дерации: проблемы кодификации и законодательной техники на федеральном уровне 114

САВИН В.Н. Основания применения огнестрельного оружия представителями власти
при осуществлении правоохранительной деятельности 119

^ САГИНДЫКОВА А.Н., БАДМАЕВ A.U. Функции милиции общественной безопас-
ности: теоретические проблемы, поиски, решения 124

СОЛОВЬЕВ С.Г. Механизм муниципально-правовой ответственности Глав муници-
пальных образований: содержание и развитие 136

СОЛОВЬЕВ С.Г., ГЛАДКИХ Н.М. Задачи и функции юридической деятельности 140

ЯБЛОНСКАЯ Л.М. Общественное мнение о криминальной обстановке и деятельно-
сти органов внутренних дел Челябинской области 143

^ Проблемы и вопросы гражданского права

ВЫПХАНОВА Г.В. Экологическая информация: публично-правовые и частно-правовые
аспекты 148

ДОЛИНСКАЯ В.В. Акционерное общество как корпорация 151

ДОЛИНСКАЯ В.В. Осуществление и обеспечение субъективных прав акционеров .... 157

КВАНИНА В.В. Проблемы отраслевой принадлежности договора на оказание воз-
мездных образовательных услуг 162

КУРПЯКОВА СИ. Некоторые правовые аспекты страхования профессиональной от-
ветственности 168

КУРПЯКОВА СИ. Пределы исключительной правоспособности страховщика 171

ПОКАЧАЛОВА Е.В. Бюджетная реформа и государственные заимствования: взаимо-
связь целей и основы правового обеспечения 175

^ Проблемы и вопросы уголовного права, уголовного процесса и криминалистики

ДМИТРИЕВА А.А., КОРЯЖКИН А.А. Оценка допустимости доказательств стороной
защиты 186

КАРТОХИНА О.А. Содержание и начальный момент уголовного преследования 189

ТКАЧЁВА Н.В. Конституционный принцип - неприкосновенность частной жизни .... 194

Проблемы и вопросы теории и истории государства и права
^ АКСИОЛОГИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРАВОВЫХ НОРМ
А.Н. Бабенко, доктор юридических наук, профессор кафедры теории

и истории государства и права ЮУрГУ

Ценностно-нормативная модель любого общества рассматривается сквозь призму су­ществующих в нем социальных норм. Обще­ству приписывается нормативная структура, имеющая нормативную градацию от чисто технических или бытовых до моральных и правовых норм. Понятия «нормы» и «ценно­сти» по существу отождествляются многими учеными. Нормы, образцы поведения, осво­енные ценности - это то, что объединяет ин­дивидов в систему. Нормы и ценности «опре­деляют и самый факт, и способы интеграции в социальных системах»1. «Обсуждая ценности на человеческом уровне, возможно говорить о проблемах, часто прибегая к термину нор­мы...люди часто не имеют даже и смутного представления о том, что их данные пропус­каются через нормативный фильтр»2.

Система норм не только регулирует взаимоотношения между своими членами, но и дает возможность оценивать их поведение. Оно подвергается, благодаря нормам, опреде­ленной оценке как со стороны самого инди­вида, так и со стороны общества. Именно бла­годаря тому, что социальная норма всегда включает оценочный момент, она способна оказывать воздействие на волю и сознание индивида и служить эталоном его поведения в определенной ситуации.

Отдельная норма, взятая вне системы функционирующих норм в целом, не может выполнить роль регулятора общественных отношений. Регулирующее воздействие ока­зывают не единичные нормы, а группа норм внутри определенной нормативной системы, или же группы норм, относящихся к разным системам. Складывающиеся в обществе от­ношения подвергаются регулированию путем действия целых комплексов норм, связанных диалектическим единством. Это единство часто определяется ценностным смыслом, заложенным в ту или иную норму. Таким об­разом, ценностное регулирование реальных общественных отношений происходит по­средством нормы.

Человеческому обществу имманентно присуще ценностно-нормативное регулирова­ние - целенаправленное воздействие на созна­тельное волевое поведение людей, осуществ­ляемое посредством совокупности функциони­рующих в обществе ценностей и норм различ­ных видов, имеющих цель упорядочить обще­ственные отношения в интересах общества в целом или определенной социальной группы.

Субъективный характер нормативного регулирования обуславливается тем, что в нормах выражается воля общества, государ­ства, определенных социальных групп, тем, что эти нормы служат средством достижения сознательно поставленных целей, а также тем, что в механизм нормативного регулирования включен процесс ценностного выбора той или иной нормы.

Аксиологический тип правопонимания предполагает в соответствии с разграничением закона и права рассмотрение последнего как совокупности ценностей духовной культуры, таких, как свобода, справедливость, формаль­ное равенство и т.д. Кроме ценностей духов­ной культуры в определение включаются и другие явления правовой действительности (нормы права, правоотношения, правосозна­ние, правовая культура), при этом акцент дела­ется на ценностном аспекте данных явлений.

В зависимости от того, какая ценность за­нимает наиболее значительное место в общей иерархии правовых ценностей, можно выде­лить два ценностно-правовых подхода. Первый из них - либеральный (либертарный) - берет за основу свободу и определяет право как всеоб­щую форму и равный масштаб свободы. Вто­рой определяет право как формальное закреп­ление в праве ценности справедливости (ра­венства). Первую точку зрения представили Дж. Локк, И. Кант, Г.В.Ф. Гегель, Б.Н. Чичерин, П.И. Новгородцев, и др. Вторая отстаивалась в

Бабенко А.Н.
трудах Платона, Аристотеля, Ф. Аквинского, работах современных зарубежных исследова­телей - Р. Дворкина, Л. Фуллера, О. Хоффе, Б.А. Кистяковского, а также российских уче­ных С.С. Алексеева, Р.З. Лившица, Е.А. Лука-шевой, Г.В. Мальцева, И.А. Покровского и др.

Следует заметить, что обе концепции взаимно дополняют друг друга. Первый взгляд критикуется следующими основания­ми: во-первых, из ценностного осмысления выпадают отрасли с преобладанием импера­тивного метода регулирования (уголовное, административное право); во-вторых, как считают К. Цвайгерт и X. Кетц, «хотя запад­ный мир привержен принципу свободы дого­воров, все порядки признают недействитель­ным договор, если он противоречит законам или добрым нравам... публичному порядку»3; в-третьих, понятие свобода содержит в себе противоречие - она характеризует, прежде всего, самого человека, но с трудом оценивает свободу с точки зрения другого, в тени свобо­ды, таким образом, находятся множество иных правовых ценностей4.

Наиболее употребимым может быть при­знано следующее определение нормы права -это признаваемое и обеспечиваемое государ­ством общеобязательное правило, из которого вытекают права и обязанности участников общественных отношений, чьи действия при­звано регулировать данное правило в качестве образца, эталона, масштаба поведения5.

С точки зрения аксиологии права, право­вая норма - это ценностно-значимый обще­обязательный и формально закрепленный системный образ (модель) юридической дея­тельности, определяемый уровнем развития правовой культуры и отражающий сложив­шиеся в ее рамках представления о должном. Таким образом определение правовой нормы может быть дополнено важным признаком, отражающим ценностные свойства как ее со­держания, так и выбора правового поведения в целом.

Нормативное поле возникает в результа­те опрокидывания основных правовых ценно­стей и норм на социальную реальность. Архи­тектоника возникает в процессе интерпрета­ции основных ценностных положений норма­тивного поля относительно текста нормы, ко­гда требуется «заполнение мысли», категорий нормы. Она связывает все элементы норма­тивного поля в единое смысловое пространст­во, являющееся социокультурной основой правового сознания

Аксиологическое содержание
правовых норм


Согласно распространенной точке зре­ния, норма состоит из трех элементов - гипо­тезы, диспозиции, санкции. А.Ф. Черданцев считает, что «трехчленная структура - это структура нормы, реально не существующей, созданной путем искусственного соединения двух норм - регулятивной и охранительной. При таком искусственном создании трехчлен­ной нормы охранительная норма превращает­ся в санкцию регулятивной нормы»6. Его под­держивают другие исследователи, которые видят структуру, состоящую из двух элемен­тов: гипотезы и диспозиции для регулятивной нормы и гипотезы и санкции для правоохра­нительной нормы7.

Разные нормы в праве имеют различную структуру, включающую как все три, так и два и даже один элемент - диспозицию. Од-нозвенные нормы распространены в консти­туционном праве, в частности, нормы, уста­навливающие права и свободы людей. Нормы, закрепляющие права человека, не могут иметь гипотезы, поскольку действуют вне зависимо­сти от наступления каких-либо обстоятельств. Эти нормативные предписания - юридиче­ские гарантии.

Гипотеза, диспозиция, санкция характе­ризуют норму с формальной стороны как юридическое высказывание или юридическое предписание. Построение и структура по­следних полностью зависит от внутреннего содержания правовых норм.

Принято считать, что обязательность норм обусловлена тремя ее основными харак­теристиками: производностью от государства, наличием правила поведения, предписываю­щего адресату совершить определенные дей­ствия, либо воздерживаться от них; обеспе­ченностью санкций, возлагающей на наруши­теля неблагоприятные последствия его по­ступка. Однако эти характеристики могут и не быть атрибутами правовой нормы, а закон, даже самый неправовой, в той или иной мере применяется, реализовывается. По мнению Н.В. Разуваева, реализуемость закона не мо­жет служить безусловным критерием его нормативности, а тем более правомерности, поскольку соблюдается нередко лишь внеш­няя форма предписания, а не его нормативная или правовая сущность8. Понятие мотивации поведения, применяемое для характеристики обязательности юридических предписаний, вводит нас в область социально-психологи­ческих феноменов, безразличных для права как объективного долженствования. Таким образом, обязательность и ценность права за­ключена в выполняемой моделирующей роли. Посредством норм создается единый образ юридической деятельности, обязательной для всех. Определяют этот образ ее ценностная сущность и соответствие уровню развития правовой культуры. В этом проявляется куль­турное долженствование нормы. Задавая об­щезначимую и обязательную модель действи­тельности, право вводит такой же общезначи­мый и обязательный критерий оценки поведе­ния на предмет его правомерности.

Действия, не совместимые с данной мо­делью, оцениваются как противоправные и влекут за собой меры ответственности, уста­навливаемые нормами-императивами. Норма­тивность права состоит в его способности создавать общезначимую и общеобязатель­ную картину юридической действительности. Таким образом, нормы-модели, задающие ценностно-значимый культурный образ права, тесно связаны нормами-императивами, имею­щими доступность восприятия.

Нормы-модели подразделяются на абсо­лютные и относительные. Это различие имеет юридическое выражение. Абсолютные нормы одночленны (одна диспозиция), а относитель­ные - двучленны (диспозиция и гипотеза). По объему нормы можно подразделить на общие и специальные. Общие создают образ наибо­лее масштабных в социальном и юридическом отношении участков действительности, иначе говоря, максимально значимых ее фрагмен­тов. Группы норм-моделей, объединенных общностью предмета, образуют правовые ин­ституты.

Системное качество правовых норм со­гласуется с их изменчивостью тем, что норма­тивная система представляет открытую цело­стность, некоторое ценностное пространство, имеющее различные системообразующие факторы. Комплекс юридических норм фор­мирует целостный образ действительности, с которым имеют дело субъекты права. Нормы права - организующие социальный порядок и обеспечивающие процессы межличностной коммуникации культурные коды, в которых содержится информация о должном. Норма­тивная система связана с культурой посредст­вом ценностей. Последние мотивируют нор­мы-модели, дают им смысл, задающийся нор­мами-императивами.

Ненормированное регулирование - это упорядочивающее воздействие на обществен­ные отношения совокупности разноплановых социальных и естественных факторов инди­видуально-ситуативного характера.

Ненормированные средства воздействия лишь побуждают, направляют деятельность человека, в то же самое время ненормативное регулирование в сознательной организованной форме вносит правильность, порядок и систе­му в определенные общественные отношения.

По отношению к ценностям можно вы­делить следующие виды норм, иерархически связанные между собой: нормы-принципы, нормы-правила, нормы-процедуры.

Нормы-принципы - одноэлементные аб­солютные модели общего и специального ха­рактера, отличающиеся четкостью, лакониз­мом. По объему такие нормы совпадают с од­ной статьей закона. Эти нормы раскрывают категорию личности как ценностно-значи­мую, подчеркивая ее прямую связь с абсо­лютными правовыми ценностями - свободой, справедливостью и юридическим равенством.

Нормы-принципы - наиболее ценностно-насыщенные частицы нормативной системы, задающие общие масштабы ее действия и оп­ределяющие критерии оценки всего остально­го массива юридических явлений на предмет их соответствия ценностям права. Чаще всего такие нормы открывают собой Конституция и Кодексы.

Относительные модели-ценности средне­го уровня составляют совокупность норм-правил, они устанавливают образ юридиче­ской действительности менее ценностно-значимый, представляющий долженствование в его чистом виде (презумпция).

Нормы-процедуры представляют наибо­лее конкретную алгоритмизированную разно­видность норм, а потому содержащиеся в них правила ограничены по кругу лиц и по видам регулируемых отношений. Они чаще всего имеют обязывающий или запретительный ха­рактер и содержатся в законах, договорах, со­глашениях нормативного характера (ценно­сти-средства)9.

Некоторые ученые называют нормы-принципы абсолютными ценностями-нормами. Абсолютные ценности принимают форму эва-люативных норм (ценностных норм) или неяв­ных норм, внутренне присущих ценностям. Под внешней оболочкой скрывается общече­ловеческая сущность личности. Свобода в них ограничена рамками «другого». Эвалюативные нормы не прописаны явно, но в скрытой форме содержатся в ценностном пространстве родо­вой жизни человека. На основе эвалюативных

Бабенко А.Н.
норм строится целостная система моральных и правовых императивов10.

Назначение ценностей в сплочении об­щества, в сохранении его целостности. Плу­тарх пишет о законодательстве Ликурга, ко­торый «желая уничтожить гордость, зависи­мость, преступления... богатство и бедность, убедил сограждан отказаться от владения землею в пользу государства, сделать новый ее раздел и жить всем на равных условиях, так, чтобы никто не был выше другого, отда­вая пальму первенства одним нравственным качествам. Неравенство, различие одного от другого должно было выражаться только в порицании за дурное и похвале за хорошее. Никто не имел права жить так, как хотел. В Спарте был установлен строго определен­ный образ жизни и занятия, которые имели в виду лишь благо всех»11.

Ценностная норма является неявной, это делает ее эффективным средством социальной регуляции. Такой неявной ценностной нормой выступало понятие «дике» - «справедливость», под которой понимаются принципы сложив­шегося обычая, соблюдения закона. В «дике», как нравственно-правовой норме, были скрыты идеи «справедливого общественного устройст­ва», «вечного естественного порядка», «закон-нического послушания», т.е. будущей соци­альной нормы «ты должен». Из ценности спра­ведливости сформировались «обычное право» (традиции и пр.), «естественное право» (право на жизнь, свободу, частную собственность), «живое право» (как совокупность принципов справедливости, но не совокупность властных приказов и норм). Право исторически созрева­ет вместе с человеческим духом. Ценностные нормы рождаются из глубин души, а не исхо­дят от внешнего, безличного и долженствую­щего социума.

Модельный характер и ценностная ори­ентация правовых норм проявляется в пре­зумпциях и правовых конструкциях. Пре­зумпция - утверждение о том, что должно быть. Справедливость - ценностное основа­ние большого числа презумпций. В граждан­ском праве содержатся презумпции вины, добросовестности, разумности и др.

Нормативная система права - это обще­значимый и общеобязательный образ право­вой действительности, основой которой вы­ступает набор юридически значимых куль­турных смыслов (ценностей). Ценности опре­деляют содержательный образ, создаваемый нормативной системой. Это дает возможность

Аксиологическое содержание
правовых норм


ей обладать оценочным критерием. Внутрен­няя глубинная структура нормы состоит из трех иерархически соподчиненных уровней -означаемого, значения и означающего. По отношению к означаемому, каковым высту­пают ценности, нормы делятся на принципы, правила, процедуры.

Именно в системе нормы права приобре­тают свойства регулятивности и обязательно­сти. Важнейшую роль здесь играют нормы-модели, которые задают культурно значимый и ценностно-ориентированный образ юриди­ческой действительности. Нормы-модели -это носитель информации и средство выраже­ния культурных ценностей.

Норма права - знак как единство озна­чаемого, значения и означающего12. Норма­тивная система - знаковая система. Норма права и правовая система - тексты в широком смысле вербальные (нормативные акты) и не­вербальные.

Юридическая норма, выражая некоторую существующую систему ценностей, содержит определенную оценку некоторого поведения в отношении данных ценностей. Оценка пове­дения и правовых ценностей отличается у раз­личных людей и групп. Существование пра­вовой нормы создает проблему интерпрета­ции ее относительно конкретной ситуации.

Существующие разногласия и конфлик­ты, происходящие в пределах толкования юридической нормы, выражают различные ценностные представления людей. Т.А. Ван Дейк пишет: «...действительное понимание дискурса зависит от изменяющихся когнитив­ных характеристик пользователей языка и от контекста»13.

Различие людей, их воспитание, окруже­ние ведут к тому, что юридическая норма из­начально имеет потенциальную неопределен­ность в смысловом наполнении элементов правовой системы. Представления о ценно­стях, поведении, правильном и неправильном таким образом переводятся в область неопре­деленности. Вопрос разрешения такого кон­фликта является вопросом социокультурной интерпретации юридической нормы. Мы сталкиваемся с когнитивной неопределенно­стью, связанной с конкретизацией понятий юридической нормы (скачок от понятия к ре­альности), и субстанциональной неопреде­ленностью, охватывающей процедуру «нор­мирования» реальности, которая всегда имеет «остаток», уходящий из-под контроля описа­ния норм.

В.В. Коренев вводит понятие архитекто­ники нормативного поля, прорисовывающее тонкую структуру нормы, обозначает картину его смысловой неограниченности. Архитек­тоника нормативной системы (поля, пони­маемой как система реальных ограничений, вызванной существованием правовых норм) возникает в процессе интерпретации основ­ных ценностных положений нормативного поля относительно текста нормы, связывает все элементы этого поля в единое смысловое пространство14.

Современные западные теории права, строящиеся на философском основании пост­структурализма, ориентированы на признание власти как децентрализованного образования, что относительно юридической нормы озна­чает фиксацию компромиссности норматив­ного решения, а также коммуникативный ха­рактер нормы. Норма выражает ценности од­новременно множества субъектов, подчиняет­ся множеству интерпретаций, обладает мно­жеством субъектов нормативного поля, при этом каждый получает возможность истолко­вывать нормы, руководствуясь собственной системой ценностей.

Возникает конфликт между возможно­стями юридической нормы к множественно­сти интерпретаций и необходимостью в одно­значном прагматическом применении. «Раз­мышление показывает нам, что в применении законов содержится нечто спорное с юриди­ческой точки зрения», - пишет Гадамер1 .

Таким образом, возникает вопрос о соот­ношении права и юридических форм (законов и пр.) в праве. Нормы-принципы воплощают подлинно гуманистические идеалы и общече­ловеческие ценности, их содержание по мере развития правовой культуры расширяется и уточняется, тяготея к все более адекватному отображению соответствующих ценностей1 . Это определяет соотношение правовых норм, ценностей и законов. Нормы-принципы, абсо­лютные нормы более других наполнены цен­ностным содержанием и менее всего подда­ются какой-либо сознательной коррекции. Они выступают как объективная данность, определяемая не желанием и волей законода­теля в определенный исторический период, а динамикой правовой культуры. Нормы-принципы в минимальной степени нуждаются в юридической форме и фактически не зави­сят от нее. В то же время нормы-правила и нормы-процедуры гораздо теснее связаны с юридической нормой. Законодатель коррек­тирует их, приводя в соответствии с изме­нившимися правовыми ценностями.

Возможны периоды стагнации и регресса в развитии нормативно-правовой системы. По мере трансформации правовой культуры и из­менения содержания правовых ценностей формируется новая картина юридической дей­ствительности. С изменением правовых ценно­стей меняются основы нормативной системы, что ведет к трансформации норм, расположен­ных на более низких уровнях системы. Законо­датель при создании закона неизбежно вступа­ет в известные отношения с репродукцией ценностей, подчиняясь правилам, задающим существование всякого текста. Поливариант­ное ценностное содержание нормы предпола­гает для ее эффективной реализации наличие ценностных установок, т.е. усвоенных ценно­стей высокого ранга, которые придают ценно­стный колорит возникающей правовой ситуа­ции. Следовательно, для активации ценностно­го содержания нормы необходим достаточный уровень правовой культуры, действующий в качестве катализатора для реализации опреде­ленных ценностных свойств правоотношения.

^ ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СОВЕТСКОЙ ПРОКУРАТУРЫ В ПЕРИОД НОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ
Е.Б. Камалов, ассистент кафедры теории и истории государства и

права ЮУрГУ
Г.Т. Камалова, кандидат юридических наук, доцент кафедры теории и

истории государства и права ЮУрГУ

Проблема защиты общечеловеческих ценностей в современной России тесно связа­на с эффективностью деятельности правоох­ранительных органов, среди которых важное место занимает прокуратура. В условиях реа­лизации курса на построение правового госу­дарства на фоне реформирования юстиции, МВД, судебной системы заметно, что переме­ны практически не коснулись влиятельнейше­го органа правоохранительной системы -прокуратуры, объединяющей в своих руках функции надзора, следствия и обвинения. В связи с этим, заслуживает внимания обра­щение к периоду новой экономической поли­тики, когда закладывались правовые, органи­зационные, идеологические основы советской прокуратуры.

В.И. Ленин изначально представлял со­ветскую прокуратуру как структуру, подот­четную партии. Он отмечал, что все жизнен­ные органы государства, в том числе прокура­тура, должны работать «под наблюдением и в самом непосредственном контакте с тремя партийными учреждениями, которые пред­ставляют из себя максимальную гарантию против местных и личных влияний, именно: Оргбюро ЦК, Политбюро ЦК и ЦКК»1.

Роль прокуратуры определялась В.И. Ле­ниным и его соратниками как проводника партийной программы строительства социа­листического государства, выполнявший кро­ме того, особую миссию, связанную с реали­зацией революционной законности.

Строительство советской прокуратуры, определение круга ее полномочий и места в правоохранительной системе проходило в ус­ловиях острейших дискуссий, в которых при­нимали участие видные партийные и государ­ственные деятели, юристы. В «Еженедельнике советской юстиции» при обсуждении пробле­мы функциональных обязанностей прокурора выявлялось две диаметрально противополо­женные позиции. С одной стороны, крайне сдержанные предложения по максимуму ог­раничивающие права прокурора. С другой -развернутые, представлявшие ему широкие полномочия, вплоть до наложения вето на все незаконные распоряжения местных органов власти, включая губисполкомы2. Разногласия при обсуждении проекта приняли столь ост­рый характер, что В.И. Ленин был вынужден вмешаться в этот процесс письмом «О «двой­ном» подчинении и законности»3, в котором отстаивал идею строго централизованной и независимой прокуратуры. Завершилась борьба мнений обоюдным компромиссом: была закреплена централизация прокурорско­го надзора (отвергнут принцип «двойного» подчинения), но было отказано в праве про­куроров обсуждать в суде незаконные реше­ния исполкомов.

26 мая 1922 г. Ш сессия ВЦИК приняла Положение о прокурорском надзоре4. 28 мая оно было подписано Председателем ВЦИК М.И. Калининым и стало законом, который вводился в действие с 1 августа 1922 г. Само название закона подчеркивало главную функ­цию прокуратуры. На нее возлагалось «осу­ществление надзора от имени государства за законностью действий всех органов власти, хозяйственных учреждений, общественных и частных организаций, частных лиц путем воз­буждения уголовного преследования против виновных и опротестований».

Существенно закрепили роль прокурату­ры в правоохранительной системе два ведом­ственных документа: Временная инструкция губернским прокурором, вышедшая в свет в июле 1922 г. Она предусматривала обязатель­ное участие прокурора в заседаниях губерн­ского и уездных исполкомов и инструкция НКЮ «О вопросах ближайшей деятельности прокуроров на местах в области общего над­зора». В инструкциях регламентировались права прокурора по общему надзору.

Заметной вехой в дальнейшем законода­тельном регулировании прокурорского надзо­ра явилось «Положение о судоустройстве РСФСР»5, принятое 11 ноября 1922 г. В нем говорилось: «Для надзора за общим соблюде­нием законов, непосредственного наблюдения за производством предварительного следст­вия и дознания, поддержания обвинения в су­де действует государственная прокуратура».

А в июле 1923 г. Положение было допол­нено главой ХП «О государственной прокура­туре», которая в основном повторила «Поло­жение о прокурорском надзоре» 1922 г. Вместе с тем, на прокуратуру были возложены допол­нительные обязанности: опротестовывать не­законные решения и кассационные определе­ния по гражданским делам, имеющим публич­ный интерес. Гражданский процессуальный кодекс 1923 г. представил прокурору право путем предъявления иска ставить перед судом вопрос о возбуждении гражданских дел и пре­дусмотрел возможность его участия во всех стадиях процесса по этим делам6.

В связи с образованием СССР в 1922 г. и принятием Конституции Союза ССР в 1924 г. возникли новые проблемы в организации единого надзора в государстве. Была учреж­дена Прокуратура Верховного Суда СССР7 в результате, чего в Советском государстве на­чали функционировать две организационно не связанные между собой системы (два уровня) прокурорского надзора - Государственная прокуратура наркоматов юстиции союзных республик и судебная прокуратура СССР. Эта ситуация вновь обострила вопрос о месте прокуратуры в системе правоохранительных органов. Стали выдвигаться проекты слияния прокуратуры с контрольными комиссиями (ЦКК-РКИ), а фактически реанимировалась идея упразднения прокуратуры и предоставле­ния местным органом широких полномочий.

Противостояние между сторонниками и противниками предоставления широких пол­номочий органам прокуратуры привело к то­му, что ЦИК и СНК СССР 24 июля 1929 г. утвердили Положение о Верховном Суде СССР и Прокуратуре Верховного Суда СССР. Это Положение еще более усилило позиции Прокурора Верховного Суда, ему были пре­доставлены широкие права, вплоть до законо­дательной инициативы. Он получил право совещательного голоса в заседаниях Прези­диума ЦИК СССР, СНК СССР, СТО, колле­гий наркоматов и других центральных ве­домств СССР. Было продекларировано право прокурора приостанавливать даже постанов­ления и действия ОПТУ. Аналогичным пра­вом был наделен и его старший помощник по надзору за ОПТУ.

Действия, направленные на структурное совершенствование прокуратуры, позволили отчасти решить проблему централизации всей правоохранительной системы СССР. Оконча­тельно эта проблема была решена лишь в се­редине 30-х гг.

Возросший статус прокуратуры, превра­щение ее во влиятельнейший орган правоох­ранительной системы потребовали усиления внимания правящей партии к подбору проку­рорских кадров. 5 декабря 1922 г. В.М. Моло­тов подписал циркуляр, в соответствии с ко­торым назначение и перемещение губернских прокуроров должно было осуществляться Прокурором Республики по согласованию с ЦК РКП(б), «причем губкомы должны сооб­щать в ЦК о выдвигаемых ими кандидатов или о мотивах к отзывам и перемещениям»8. В прокуратуру должны были направляться коммунисты, уже имевшие опыт работы в правоохранительных органах и юридическое образование. Однако анализ изменений в со­ставе прокурорского корпуса РСФРСР пока­зывает, что все-таки главным критерием при отборе для работы в прокуратуре являлась принадлежность к правящей партии.

Если на 1 января 1924 г. из 63 губернских прокуроров было 2 беспартийных (3,1 %), а среди помощников прокуроров доля беспар­тийных составила - 22,7 %, то уже на 1 января 1925 г. губернские прокуроры РСФСР все бы­ли членами РКП(б), а среди помощников -процент беспартийных снизился до 16,6 %, а на 1 июля 1925 г. - до 13 %. Произошли опре­деленные изменения и в характеристике обра­зовательного уровня прокурорских кадров. На 1 января 1925 г. среди губернских прокуроров республики число, имевших высшее образо­вание уменьшилось на 10,6 %, при этом доля со средним образованием возросла на 7 %. А в составе помощников прокуроров число с высшим образованием сократилось на 6,2 %, количество со средним образованием возрос­ло всего на 2 %, зато число с низшим образо­ванием увеличилось на 8,5 %9. Эти изменения в образовательном уровне были связаны с со­кращением доли интеллигенции среди проку­рорских кадров.

С развитием законодательства о совет­ской прокуратуре менялась ее организацион­ная структура, шло расширение функций. Ор­ганизационно прокуратура РСФСР входила в

Камалов Е.Б., Камалова ГЛ.
состав народного комиссариата юстиции (НКЮ). Ее возглавлял в качестве прокурора республики нарком юстиции Д.И. Курский, в непосредственном ведении которого находил­ся центральный аппарат прокуратуры - отдел прокуратуры НКЮ РСФСР. Помощников прокурора республики в отличие от других ответственных работников НКЮ, утверждал Президиум ВЦИК. Прокурор республики на­блюдал за законностью деятельности всех наркоматов, иных центральных учреждений и организаций, вносил представления об отмене или изменении изданных ими незаконных распоряжений и постановлений или опроте­стовал эти акты в СНК или Президиуме ВЦИК. Важной мерой в строительстве систе­мы прокурорского надзора стало утверждение коллегией НКЮ РСФСР 26 июня 1922 г. ор­ганизационной структуры. В частности, гу­бернские прокуратуры состояли из подотде­лов общего надзора за законностью и наблю­дения за местами заключения, по организации обвинения и надзора за органами следствия и дознания, а также секретариат. Уже к концу

1922 г. работали все 58 губернских прокуро-
ров (по числу губерний)10.

На местах прокуроры и их помощники назначались и отзывались Прокурором рес­публики, который руководил их деятельно­стью, давал указания и разъяснения по всем возникавшим вопросам. Структура прокурор­ских органов вскоре была изменена Положе­нием о Народном Комиссариате Юстиции от 1 февраля 1923 г. в сторону расширения ее компетенции и аппарата. Начало экономиче­ского районирования и изменение админист­ративного деления также внесли свои коррек­тивы. В связи с образованием в декабре

1923 г. Уральской области, объединившей 4
губернии: Екатеринбургскую, Пермскую,
Тюменскую и Челябинскую11, была образова-
на 9 января 1924 г. Уральская областная про-
куратура. В ее составе было образовано
управление, куда входили прокурор, два за-
местителя и шесть помощников, а также 14
окружных прокуратур12. Структурно проку-
рор Уральской области непосредственно под-
чинялся Прокурору Республики, а окружные
прокуроры - областному1 .

--——На 1 января 1925 г. штат Уральской об­ластной прокуратуры насчитывал 57 человек, в том числе в управлении - 9 человек; в ок­ружных прокураторах - 4814. В деятельности прокуратуры в 20-е гг. ведущее место занима­ла надзорная функция во всех сферах общест-

Особенности формирования и функционирования советской прокуратуры...

венной жизни. Реально возросла прокурор­ская власть в связи с передачей прокуратуре функций контроля за нормотворческой дея­тельностью исполкомов. Прокуратура обязы­валась следить за соответствием издаваемых местными органами постановлений, распоря­жений действующим республиканским зако­нам15. Наиболее характерным проявлением этого направления были протесты государст­венной прокуратуры. При этом наблюдался рост протестов прокуратуры на незаконные постановления местной власти. Если с января 1922 по январь 1924 гг. их количество соста­вило 9019; за 1924 г. - 17 437; за 1925 г. - 29,8 тыс.; за 1926 г. - 25,3 тыс.16. Анализ их содер­жания показывает постепенное уменьшение протестов, выносимых в центральные и гу­бернские органы власти и, наоборот, увеличе­ние протестов, выносимых в уездные органы, то есть протесты главным образом на действия низового аппарата. Если в 1924 г. - 87,2 % от общего количества протестов выносились в губернские органы власти, то в 1926 г. - лишь 20,7 %, в то время как доля протестов на по­становления волостных, районных и сельских советов возросла с 12,8 % - в 1924 г., до 79,3 % - в 1926 г. от общего их числа17.

Наибольшее количество нарушений за­конов в деятельности уездных исполкомов было связано с финансово-налоговой дея­тельностью. Главная причина этого - сла­бость местного бюджета.

Другим способом реализации функции надзора была реакция прокуратуры на жало­бы населения - основной показатель настрое­ний. В 1924 г. в органы прокуратуры РСФСР поступило жалоб и заявлений - 244,8 тыс., в

1925 г. - 334,1 тыс., в 1926 г. - только за пер-
вую половину -122,7 тыс.18

В основном жалобы были от крестьян. Из общего количества жалоб, принятых прокура­турой от крестьян в первой половине 1926 г. удовлетворено 78,1 %, а во второй половине

1926 г. - 85,4 %19. Борьба с произволом в де-
ревне сопровождалась привлечением предста-
вителей власти к ответственности. В 1926 г.
возбуждено по жалобам крестьян 20 256 уго-
ловных дел и 3435 - дисциплинарных пресле-
дований20, то есть жалобы трудящихся стали
одним из каналов укрепления революционной
законности.

Особую значимость прокуратуре придала функция надзора над следствием. Следствен­ные органы были выведены из под админист­ративного подчинения судебных органов. Это позволило эффективно контролировать всю государственную систему. В параграфе чет­вертом Временной инструкции губернским прокурорам подчеркивалось, что «контроль прокуратуры необходим в интересах дела и самого дознания»21. Только за несколько ме­сяцев 1922 г. прокуроры приняли участие в 3739 распорядительных заседаниях и судеб­ных процессах. В 1926 г. — количество высту­плений прокуроров в судах составило 7551 2. Их участие в Пленуме губернского суда было обязательным, а протест на решение Пленума приостанавливал его исполнение23. На местах работники прокуратуры опирались на актив, особенно при расследовании уголовных дел. В 1923 г. возник институт общественных об­винителей. Это привлечение прокуратурой в качестве обвинителей рядовых рабочих и кре­стьян. В 20-е гг. их выступления в судебном процессе использовались очень широко. Как свидетельствуют данные журнала «Власть Советов», в 1923 г. - число выступлений об­щественных обвинителей составило 2420, в

1924 г. - уже 8660; в 1925 г. - 15 61224 (рост
активности в 6,4 раза). В 1926 г. число обще-
ственных обвинителей в сельской местности
достигло 36,8 тыс. человек, а число их высту-
плений в судах - 7,5 тыс25.

В 20-е гг. прокуратура выработала свой особый метод контроля за законностью. Это межведомственные совещания по борьбе с преступностью. Заседания проходили с уча­стием представителей всех правоохранитель­ных органов, заинтересованных учреждений и общественности. В целом по РСФСР только в

1925 г. прокуратура провела свыше 3,6 тыс.
совещаний, в 1926 г. - 2,25 тыс.26. Регулярно
проводились совещания областных и губерн-
ских прокуроров республики. На этих сове-
щаниях обсуждались такие вопросы как: ук-
репление революционной законности в сфере
управления и администрирования, меры по
укреплению законности в деревне и др. Так,
на совещании областных прокуроров в июне
1925 г. главным вопросом было обсуждение
роли и места общего надзора в прокурорской
практике. В условиях активизации рыночных
отношений, когда хозяйственные преступле-
ния стали более изощренными, совещание
отметило особую актуальность надзора за хо-
зяйственной деятельностью государственных
и хозяйственных органов27.

В 20-е гг. прокуратура проводила боль­шую работу по ликвидации правовой негра­мотности среди работников государственных учреждений, милиции, а также по оказанию юридической помощи рабочим и крестьянам. Работники прокуратуры выступали с докла­дами на губернских и уездных съездах сове­тов, на рабочих собраниях и сельских сходах. В 1926 г. работники прокуратуры РСФСР вы­ступили с докладами - 24,9 тыс. раз, а в 1927 г. - 33,4 тыс. (рост составил 32,9 %), причем наибольший процент выступлений падал на крестьянскую аудиторию. Лишь в первой половине 1924 г. доля докладов и бе­сед среди крестьян составила 42,8 % от всех28. Только в Уральской области прокурорскими работниками дано юридических советов кре­стьянам более 4,5 тыс.29.

Местные прокуроры в своей деятельно­сти широко использовали печать. Они высту­пали в газетах с обращениями к населению по поводу задач прокуратуры, разъясняли поря­док обращений и обжалований действий должностных лиц и органов власти. Если в 1923 г. работники прокуратуры республики выступили в печати 743 раза, в 1924 г. - 1783, а в 1925 г. - уже 36783 , то есть количество публикаций возросло почти в 5 раз.

Кроме того, заметки рабселькоров слу­жили источником выявления прокуратурой нарушений законности, случаев злоупотреб­ления властью. Тематика сообщений в печа­ти, по которым прокуратура начинали рас­следования, была весьма разнообразной: спекуляция, повышение цен на товары и продукты, взяточничество, волокита, бюро­кратизм, растрата и хищение денежных средств и материальных ценностей, покуше­ние на селькоров и др.

В 1924 г. центральной прокуратурой об­ращено внимание на 632 публикации в печа­ти, по которым в 29 случаях - возбуждено уголовное преследование, в 14 — последовало отстранение от должности, в 13 - дисципли­нарные взыскания31. Уральская прокуратура отреагировала за этот же период на 1757 за­меток, из которых по 1214 - были приняты меры32. В последующие годы масштабы этого направления работы прокуратуры значитель­но возросли. Так, в 1926 г. только в первой половине прокуратура отреагировала на 22,7 тыс. заметок, из них по 64,8 % из них были приняты конкретные меры33.

Таким образом, формирование советской прокуратуры как органа «революционной за­конности» проходило под руководством пра­вящей партии и вполне соответствовало соци­альному заказу большевиков. Вместе с тем,

Камалов Е.Б., Камалова Г.Т.

Особенности формирования и функционирования советской прокуратуры...

при всей непоследовательности процессов, связанных с НЭП, прокуратура испытала на себе воздействие рыночных отношений и оживление демократии, общественной актив­ности рабочих и крестьян, что не могло не отразиться на формах и методах ее деятельно­сти. В них закладывалась возможность для последовательного проведения основ закон­ности в правоохранительной сфере деятель­ности государства, но в последующие годы данная тенденция была пресечена в ходе формирования административно-командной системы управления.
12 ЦЦОО СО. - Ф. 4. - ОП. 2. - Д. 274. - Л. 3.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17



Скачать файл (5455.4 kb.)

Поиск по сайту:  

© gendocs.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации